Идея фикс полностью

– Нет, неужели ты думаешь, что я согласился?! – резко оборвал меня Кит. – Я же не предлагал тебе бросить работу – с того момента я лишь старался защитить тебя от этой… сумасшедшей особы, с которой по глупости связался. Ты можешь мне не верить, но это правда. – Он разразился горьким смехом. – Джеки, кстати, еще обвиняла в безумии меня самого. Такой план она считала очевидным и простым – мы продаем «Нулли», покупаем дом одиннадцать по Бентли-гроув, получаем огромную закладную, и она, сыграв твою роль, страхует жизнь на баснословную сумму, а потом… – Кит застонал, закрыв лицо руками.

– А потом останется только убить меня, получить наличные по страховке и купить дом стоимостью в миллион двести тысяч, добавив лишь двести пятьдесят или четыреста тысяч, в зависимости от того, до какой суммы Селина предпочтет снизить цену в стремлении поскорее избавиться от своего жуткого дома, – продолжила я за мужа, сознавая бесполезность слов и жалея, что они не способны превратиться в разящие ножи. – Ведь Селину по какой-то невообразимой причине преследовал в ее доме таинственный маньяк. И что же ты мог ответить? Может, ты сказал: «Нет, я не хочу, чтобы Конни умерла»? Или сказал: «Я пойду в полицию»?

– Я не мог пойти в полицию. Но… Но делал все возможное, чтобы помешать ей, и вообще…

Я терпеливо ждала продолжения признаний.

– В любом случае ее план не мог сработать, – обиженно заявил Кит, меняя тактику на оборонительную. – Какой безумец согласился бы выдать нам закладную на такую сумму, если б мы продали «Нулли» и остались на бобах?

А ведь он рискует, давая мне повод назвать его лжецом… Или предпочел для удобства забыть о существовании коттеджа «Мелроуз»? Они с Джеки вполне могли получить закладную – нашлись бы желающие выдать ее, особенно если б покупатель «Нулли» оставил Кита на должности генерального директора с роскошным жалованьем.

– Мне пришлось притвориться, что я согласен с ее планом, – заявил он, – притвориться, что в итоге мы его осуществим, – но только после того, как тщательно продумаем все детали. Джеки обожала строить планы. Мы перестали ссориться. Совершенно. Порой я думал – надеялся – что одно продумывание деталей уже осчастливит ее навсегда и что не понадобится… никаких дальнейших шагов.

– Так ты стремился обеспечить Джеки вечным счастьем?

– Нет! Ты ничего не понимаешь, – всхлипнув, возразил Кит.

– Понимаю, – парировала я. – Хотела бы не понимать, но, увы, все понимаю.

– Если б я отказался, Джеки могла бы погубить всю мою жизнь – и сделала бы это. Кон, поверь мне, я никогда не любил ее. Скорее ее можно назвать… не знаю, ну, может, коллегой, и я сознавал, что обязан оказывать ей надежную поддержку. Хотя она любила меня… безусловно, любила. Знаешь, она… она плакала около двух часов после того, как мы… сняли то видео.

Может, он вспомнил о виртуальном туре?

– Она потребовала, чтобы для съемок я отдал ей свое обручальное кольцо – якобы беспричинная прихоть. Просто заявила, что это будет выглядеть забавной шуткой, но на самом деле настоящую причину она скрыла. Если она попросила его ради шутки, то почему же потом, когда я попросил вернуть его, разозлилась, как фурия? Я разозлился еще сильнее, когда снимал с нее это кольцо, после того как… – Кристофер поджал губы, видимо, решив не позволить очередному признанию слететь с его языка: после того как я задушил ее.

– А насколько же ты разозлился, чтобы безжалостно убить невинную семью? Как ты оцениваешь их вину на твоей шкале?

– Чтобы хоть как-то утешить тебя, я могу признаться тебе в том, в чем так и не признался Джеки, даже в последний момент, – заявил Кит, предпочтя не услышать мой вопрос. – Мне хотелось, признаться ей, но я сдержался. Слишком мелочная это была бы месть.

Жаль, что он не сделал то мстительное признание – в любом случае оно могло обидеть ее. Мне тоже не хотелось его слышать, но я промолчала, не остановив Кита.

– Помнишь тот адрес в моем навигаторе? – Он повысил голос, словно боясь, что я не услышу. – Я сам ввел его.

– Я так и знала, – вяло пробормотала я, начиная плакать от осознания всей этой глупейшей ситуации, – ведь именно это я и говорила Киту, а теперь он признался мне в том, что упорно отрицал больше шести месяцев. – Я знала это с самого начала.

– Но я сделал это намеренно, – пояснил он, – зная, что в тот день из-за выпавшего снега ты возьмешь мою машину. Мне хотелось, Кон, чтобы ты узнала об этом. Хотелось, чтобы ты остановила меня. Почему ты не остановила меня?

Я не убивал Гилпатриков. Не убивал их. Не моя вина в том, что Гилпатрики мертвы.

Не представляю, сколько времени прошло с тех пор, как мы с Китом начали этот последний разговор. В моем сознании образовалась временна́я пропасть, и ее края терялись в тумане. Мухи жужжали с неизменной монотонностью. Зловоние стало почти невыносимым.