– Это же номер девять, – заметила я, – а не номер одиннадцать.
– Забудь ты про тот дом. Взгляни на машину, припаркованную возле тротуара. Номерной знак выглядит размытым, досадно, но даже при этом…
Во рту у меня вдруг появился противный кислый привкус. Мне хотелось сказать Фрэн, что она смехотворно подозрительна, но я не могла говорить. Мне необходимо было собрать все силы, чтобы подавить заполнившие меня страх и ужас.
– Едва разглядев номер машины, – заявила Фрэн, – я подумала: «Они смотрели этот дом. Держу пари, даже предложили свою цену». Потом я вспомнила, как ты торжественно заверила маму с папой, что вы не собираетесь покупать его, и подумала, не потому ли, что вы уже его купили. Должно быть, теперь вы продавали его… и поэтому ты так заинтересовалась этим конкретным домом. Признаюсь, меня занесло. Я решила, что вы с Китом давно стали тайными миллионерами, скрывая это от всех нас.
Фрэн изрекла последнюю фразу с небрежной заносчивостью. Неужели она радовалась?
– Конечно, если б это был ваш дом, то вы припарковались бы на подъездной дорожке, а не на улице, – добавила она. – Не знаю, почему я сразу не додумалась до этого. У всех домов на Бентли-гроув вполне широкие подъездные дорожки. Почему же Кит не захотел припарковаться прямо перед входной дверью одиннадцатого дома?
– Он бы не сделал этого, если б ему не полагалось быть там, – продолжила сестра, выпаливая слова, как из пулемета. – Ему не хотелось, чтобы кто-то мог уличить его в связи с Селиной Гейн. Вот он и подъехал к тротуару возле ближайшего дома…
– Это еще ничего не значит, – умудрилась вымолвить я, прежде чем в голове у меня помутилось, и все мои мысли растаяли в вязком тумане.
Серое облако накрыло меня и потянуло вниз. В полной беспомощности я поняла, что приказ не сработал. Я осознала то, что отчаянно хотела выкинуть из головы: образ машины Кита возле тротуара на Бентли-гроув, и через заднее ветровое стекло отчетливо видно мое розовое пальто от фирмы «Чонгололо», лежащее за подголовниками кресел задних сидений.
Чарли отказывалась верить собственным глазам. Доминго, быстро приближаясь к вилле по лужайке, прижимал кулак к уху, и такой жест допускал лишь одно объяснение. Именно так она и представляла эту ситуацию, за исключением того, что самый неблагоприятный вариант сценария происходил днем, а не вечером. Зря, конечно, она поделилась с Лив местом их отдыха, поверив, что сестра никому и словом ни обмолвится. И все-таки хорошо, что это произошло сейчас, когда Чарли осталась в одиночестве. Саймон отправился на прогулку. Возможно, ей удастся разрешить проблему до его возвращения, ясно дав понять Сэму или Прусту, или любому другому, что ее муж недоступен, что бы там ни случилось – каким бы срочным, непредвиденным или исключительным ни оказалось дело. «Даже если последнего жителя Спиллинга зарезали в постели», – такую возможность Чарли просмаковала с особой злорадной мрачностью.
Она не скажет Саймону об этом звонке и умаслит Доминго, чтобы тот тоже не упоминал о нем. Это же ее медовый месяц, черт побери, даже если новоиспеченный супруг настоял этим вечером на уединенной прогулке, оставив ее в одиночестве проливать слезы и курить сигарету за сигаретой на этой шикарной террасе и с ненавистью поглядывать на темный горный массив с предполагаемыми очертаниями какой-то физиономии.
На прогулку… Кому захочется прогуляться в десять вечера, без всякого на то особого повода? Кому взбредет в голову в медовый месяц заявить жене: «Не подумай ничего плохого, просто я предпочел бы пройтись в одиночестве?». За какого же типа Чарли сподобилась выйти замуж? Она подозревала, что остаток своей жизни будет терзаться поисками ответа на этот вопрос.
– Саймон, это ты? – крикнул Доминго с другого борта бассейна. Чарли предусмотрительно выключила свет на террасе, не желая освещать льющиеся по лицу слезы, даже если их некому было видеть.
– Это я, – спокойно сказала она, почти надеясь, что Геррера не услышит.
Она вдруг подумала, что сказал бы смотритель виллы, если б она предложила ему сделать минет, и сама усмехнулась абсурдности этой идеи.
– Телефон. Англия, – Доминго махнул рукой в сторону своего деревянного домика. – Можно позвонить на мой дом, я иметь номер.
