Я прохожу мимо уличного художника, который мелом рисует на асфальте большую дыру с людьми, падающими в нее. Она выглядит удивительно реальной. Это ужасно, что подобная талантливая картина может быть настолько временной.
Я ловлю такси до квартиры компании в Воксхолл, быстро собираю вещи, их не так много. Потом вызываю другое такси, кладу ключи в почтовый ящик и даю водителю адрес Джека.
Как только я отношу вещи в свободную комнату в пентхаусе Джека, пишу ему смс-ку:
Телефон звонит почти мгновенно. Это Джек. Я уже решила для себя, что не буду рассказывать ему многое. Правило номер один – всегда сохранять немного информации для себя, для обходного маневра. Для правильного конца. Для защиты.
– Что происходит, Лили? – моментально спрашивает он.
Его голос заставляет меня почувствовать себя виноватой. Мне следовало написать ему раньше, но я хотела очистить голову и окончательно понять, что мне следует сделать.
– Я сказала, что спала с тобой и вышла за тебя замуж. И что ты вычислил, что я офицер полиции под прикрытием. Я дисквалифицирована, ведется расследование и могу быть уволена из полиции.
– Где ты сейчас?
– Дома. Я забрала свои вещи из квартиры Воксхолл и привезла их сюда.
– Тебе следовало позвонить мне раньше. Я мог бы найти кого-нибудь, чтобы они сделали это вместо тебя.
– Нет, они бы не поняли, где мои вещи, а где других девушек.
– Ты в порядке?
– Думаю да.
– Ты хочешь, чтобы я приехал?
– Нет, абсолютно не за чем. Не стоит тебе этого делать. Мы будем заниматься сексом или чем-то еще.
Он хихикает.
– Я приеду в пять.
– Честное слов, Джек, я в порядке. Мне нужно немного времени побыть в одиночестве.
– Ладно, поговорим, когда я вернусь.
– Хорошо.
– Лили...?
– Да?
– Не важно. Я буду дома рано, и мы поговорим.
– Пока.
– Скоро увидимся.
Я кладу трубку и думаю о словах, которые мы использовали в разговоре и подводных камнях в наших осторожных фразах. Я отчаянно хотела сказать ему, что люблю его, но проглотила свое желание. Интересно, что он на самом деле хотел сказать мне.
Я еду встречаться с мамой.
Ее голос наполнен такой заботой и теплотой.
– Ты ела? – спрашивает она.
– Да, – говорю я автоматически.
– Сколько времени назад?
– Одиннадцать часов.
– Проходи на кухню. Я вчера сделала шоколадный торт и заморозила его на сегодняшнее утро. Ты можешь попробовать.
Я следую за ней на кухню. У матери большая кухня, которую отец немного доработал своими руками. Она просторная и большая, в отличии от кухни бабушки. Здесь конечно же нет Бога кухни. Нет ладана. Не липких пирожных и никаких петард во время празднования лунного Нового года. Мама включает чайник и тянется к железной банке, где хранится чай в пакетиках. Я не предлагаю ей помощь, поскольку знаю, что она откажется. Она ставит две кружки рядом с чайником.
– Я так беспокоилась о тебе, – она крутит в руках жестяную банку и опускает пакетик чая в каждую кружку. – Я пришла к выводу, что мне совсем не нравится, что ты работаешь копом под прикрытием. Я прочитала такие ужасные вещи о них. – Она открывает ящик стола, достает нож, затем двигается к красивому замороженному торту, прикрытому стеклянной крышкой. – А что, если кто-то предложит тебе наркотики? Ты возьмешь их? – Она поднимает стеклянную крышку.
– Мама, я ушла из полиции.
Ее руки замирают, потом она опускает крышку на столешницу и оборачивается ко мне, лицо ее вдруг становится тревожным и беспокойным.
– Ушла из полиции? Что случилось?
Я вздыхаю.
– Это длинная история, мам. Я расскажу тебе в другой раз.
– Это означает, что ты теперь безработная?
Я вздыхаю.
– Нет, у меня есть другая работа.
– Чем ты занимаешься?
– Администраторской работой.
– Эта работа хорошо оплачивается?
– Лучше, чем быть полицейским, однозначно. Послушай, мам, забудь о моей работе, хоть на минуту, я хотела сообщить тебе нечто более важное.
– Что? – спрашивает она подозрительно.
– Я вышла замуж.
– Ах! Когда? – заторможено переспрашивает она.
Я показываю ей кольцо. Она подходит ко мне и с изумлением берет мою руку. Я ловлю себя на мысли, что моя мать, и я давно не касались друг друга, по крайней мере это было очень давно, что я фактически уже не помню, какая на ощупь ее кожа.
– Как я могла не заметить его? Ты не хотела, чтобы я и папа присутствовали на свадьбе? – ее вопрос отдает болью и выглядит каким-то потерянным.
Я прикусываю губу от угрызений совести. Я понимаю, что мне не стоило сообщать ей об этом. Возможно, мне стоило промолчать, и если все получится с Джеком, нам следует по новой сыграть процесс бракосочетания.
– Это был спонтанный поступок. Мы случайно оказались в Лас-Вегасе. С наших сторон не было семей.
Она отпускает мою руку и хмурится.
– Вы были в Лас Вегасе?
– Да, только на выходные.
– Папа специально копил на твою свадьбу, – нежно говорит она.
– Он может воспользоваться этими деньгами и устроить тебе красивый отпуск, – говорю я, чувствуя себя последней сукой. Но что еще я могу ей сказать?
– Кто он?
– Его зовут Джек Иден.
