— А ты все еще здесь, ковбой? — спросил он и метко бросил ключ на журнальный столик прямо перед нами. Тот прокатился через столешницу, но не упал, а завис на краю.
— Да, а что? — ответил Эл с вызовом. И я тогда впервые увидела его суровым.
— Ничего, просто я думал, что ты уже познакомился с моей Джессикой, — пояснил Гиг. Снял пиджак и отправил его на спинку стула одним движением руки.
— И каким же образом твоя Джессика может повлиять на нас с Труди? — спросил Эл, еще сильнее обняв меня и демонстративно притянув к себе.
— О, самым прямым, — улыбнулся Гиг. — Ну ладно, голубки, хорошего вечера. Я в душ!
Гиг пересек комнату по диагонали походкой варвара-завоевателя. Эл смотрел на меня вопросительно. Не хотелось портить момент, но отступать было некуда. Я начала неудобный и путаный рассказ. Про Лауру, Джессику, трудное детство и то, что случилось с Коулом. Я понимала, что замалчивать дальше нечестно. Мне нужно было или заканчивать общение, или вводить Эла в курс дела. Шансов на то, что он поймет и останется, было мало. Я это понимала. Гиг тоже. Оттого он и держался так нагло, предвкушая, что скоро добродушный Эл исчезнет из нашей жизни.
Рассказ Эл слушал молча. Я ощущала его холод и напряжение. Когда я закончила, он встал.
— Я лучше пойду, Труди, — сказал он. — Не люблю, когда меня держат за дурака. Не знаю, что у вас с Гигом за игры… — Он запнулся. — Откуда вы узнали, что я собираюсь продавать ферму?
— Ты сам сказал.
— Вот дурак.
— Но мне не нужны твои деньги.
— Что тогда?
— Просто ты. Я хотела с кем-то познакомиться. У меня никогда не было парня.
Эл удивленно вскинул брови:
— Я пойду, Труди, потому что это как-то слишком. Я не сержусь, что ты потратила мое время. Ты лучшее, что со мной случалось, если говорить откровенно.
И когда Эл уже почти вышел за дверь, в комнате появилась Джессика. Именно знакомство с ней тогда заставило его передумать.
Начинаю думать, что фонарики меня преследуют. Не успел отойти от истории в ангаре, так местный люд принялся украшать гирляндами весь город. Не шучу. Как по команде каждая, даже самая захудалая лавка разместила на фасаде бумажный фонарь, а то и целую россыпь мигающих огоньков. Аж в глазах рябит. Я прочесывал улицы в округе, колесил на байке, пытаясь найти Джесс. Она стащила ключ от наручников и улизнула ночью, когда мы с Элом вырубились. Тоже забавная вышла история! Выпили с ним бутылку виски на двоих. Ну как — на двоих. Я основную часть, а он глоток от силы. Но с утра оба мы выглядели так, будто приговорили ее поровну. Проснулся я оттого, что хорошо знакомая вытянутая харя припала к моей груди и храпела, не сдерживая себя. Провести ночь с Элом не входило в мои даже самые смелые планы. Толкнул его локтем. Он подскочил, ошалело завертел головой. Смешной.
— Где она? — первое, что он выдал.
Я говорю:
— Да, видно, не здесь.
Эл остановил взгляд на изголовье кровати и одиноко висящих наручниках с расстегнутым браслетом. Опустил голову.
— Что мы теперь будем делать? — спросил он.
— Да не ссы, никуда Джесс не денется. Побродит и вернется.
— А если с ней что-то случится?
— Слушай, ну если б с ней могло что-то плохое произойти, оно б произошло уже сотню раз.
— Зря мы ее пристегнули. Теперь мы для нее враги и мучители. — Эл сокрушенно покачал головой. Его щеки, вечно сложенные гармошкой от не покидающей лица глуповатой улыбки, задрожали, как приспущенное с флагштока знамя.
— Прекрати, это же Джесс. Она постоянно приключений на задницу ищет. Сам знаешь, что завтра она будет здесь.
— Завтра — наверное. Если сегодня обойдется. — Эл встал. — Пойду в нашу с Труди комнату. Вдруг она там.
— Такое возможно, — кивнул я. Но надежды на Труди в данном случае было мало.
Когда день начал клониться к закату, мне стало не по себе. Я думал, Джесс объявится в обед или около того. Но ее не было. С утра мы с Элом заходили в бар. Видели этого хмыренка Рамзи. Он сказал, что Джесс не у него, и, судя по удивленным глазкам, не соврал.
В общем, в пятом часу я решил проехаться, поискать ее. Чтобы отвлечься и немного успокоиться. Уже на выходе из дома я столкнулся с Элом. Он брел по саду, глядя под ноги то ли из страха наступить на змею, то ли от навалившегося на него отчаяния. Эл всегда брал на себя больше ответственности, чем следовало.
— Эй, ты чего? — выкрикнул я.
Эл поднял голову и, кажется, только тогда заметил меня на тропинке. Я двигался ему навстречу, неся под мышкой мотоциклетный шлем.
— Ходил по городу. Искал ее, — ответил он тихо.
— И что? — Было ясно, что никого он не нашел.
— Не нашел, — подтвердил Эл. — Нашел трех многодетных отцов. И у всех, представь, одна и та же жизненная проблема — безработица, детям нечего есть. — Он остановился. Мы сошлись в центре сада. Я стоял и слушал.
