— Все эти отцы, Гиг, просили купить детское питание. Первому я купил. Он со мной до кассы дошел. Так благодарил слезно, Гиг. Понимаешь, плакал. И руки у него дрожали. Я был тронут и рад помочь ему. Но потом я встретил второго, и тот рассказал мне такую же точно историю. Слово в слово. Я для интереса дошел с ним до магазина, и он тоже попросил купить банку детского питания. Тогда до меня дошло. Я понял, что это разводка для туристов. Просто они потом возвращают покупку в магазин и забирают деньги. — Эл выглядел как прозревшая жертва секты, которая успела переписать на обманщиков всю свою недвижимость. — А на минуточку, банка эта стоит не дешево. Я второму так и сказал, что раскусил его. Понял схему. А он, знаешь, не извинился и не удивился, а говорит: «Дай тогда мне денег, просто так». Я не дал. Сказал, что ему должно быть стыдно. Что теперь тем, кому действительно нужна помощь, не помогут из-за таких, как он. Но «безработный отец» не растерялся и говорит: «Ладно, а можешь тогда взять мне газировки и орешков?» Историю третьего «отца» я слушал внимательно. Дал, так сказать, отыграть ему сцену. А потом говорю: «Тебе, наверное, нужно, чтобы я купил тебе банку сухого молока за четыре тысячи восемьсот рупий и чек не потерял?» Он повернулся и пошел прочь. Прошипел только какие-то слова через плечо. Думаю, не очень ласковые. Вот так я впервые прогулялся по центру города пешком. — Голос Эла переменился. — А ее я не нашел. Местные говорили, что ночью белая девушка бродила по трассе и кидалась под колеса тук-туков. — Эл сглотнул. — Я надеюсь, с ней все в порядке, Гиг.
— Я уверен, что с ней все хорошо, — успокоил его я. — Ты иди, отдохни. Теперь я ее поищу.
Эл кивнул и побрел, ссутулившись, в дом, как большой горный тролль. Казалось, вселенского масштаба печаль улеглась на его плечах.
