– Я принадлежу чудовищам, сами знаете, – сказала она. – И именно это чудовище несколько раз уже спасало мою жизнь и, хотя многим это не понравится, я доверяю ему. Успокойтесь! – Она подняла руку, когда раздались первые крики возмущения. – Не настолько, чтобы привести сюда… Это существо не домашняя псина, и заверяю вас, что знаю об этом, но кажется, мы как-то ладим, и так и останется. Его не интересуют ваши жены и дети, – иронически усмехнулась она. – Кажется, ему хватает пока меня, поэтому я тут, не так ли? Чтобы переманить на себя внимание чудовищ и держать их в руках. Так что вы можете смотреть на это именно так. А тем, кто, увидев меня в его обществе, удивляется и плюется, я только отвечу, чтобы привыкали к этому зрелищу, – добавила она. – Он не опасен для вас. Он мой. И останется в долине.
У нескольких человек отпали челюсти, несколько в отчаянии заламывали руки, а кто-то все еще таращился на Венду с недоверием. Не слишком успокоил их ее ответ, и Ларс знал, что сейчас начнется.
Скандал.
– Ну, хорошо, – сказал он быстро, стараясь сдержать взрыв агрессии и недовольства, – посмотрим, как это будет. Просто скажи, он сможет нам помочь?
– Он уже много раз помогал, – ответила она.
– И как? Грел тебя в холодную ночь? – язвительно спросил кузнец.
Костьян зашипел, чтобы его услышали, но Венда не выдержала.
– Может, начнет, тебе что за дело, – процедила она. – Лучше за сыном следи, чтобы снова не ошибся и не начал в холодную ночь греть собственную сестру.
Корчма притихла, когда слова прошили воздух, словно молния. Сейчас все считали секунды до грома и таращились на Здамира.
– Спокойно, спокойно! – Ларс вытянул руки над столом, словно девушка и мужчина собирались кинуться друг на друга. – Нужно что-то решить, а не ссориться, – заявил он. – Тот с волчьими глазами сможет найти Сталлу и вора?
Венда прервала «гляделки» с кузнецом и тряхнула головой.
– Мы уже пытались. Он все время их ищет, как и мы. Ярел как сквозь землю провалился, и даже волки не знают, где он. Потому я думаю, он ушел за горы.
– То есть ты говоришь, что мы должны прекратить поиски? – предположил Люс, такой же уставший, как и остальные.
– Думаю, поиски уже ничего не дадут, – серьезно кивнула она.
– Ну, а Сталла? – испуганно спросил Стоян.
– Придет и тебя съест, – зубоскалил Вастир.
Венда снова кинула взгляд на Ярта, обманывая себя, что он не слышал этого.
– Подозреваю, что Ярел ее похоронил или забрал с собой за горы, – ответила она, глядя на Стояна холодными глазами.
– А если нет? – возразил он.
Знахарка тихо вздохнула, качая головой.
– Тогда все будет, как всегда. Она сюда вернется, к людям. А я, рано или поздно, узнаю об этом.
Когда, наконец, она смогла лечь в кровать, то уснула как убитая. Спала всю ночь и большую часть следующего дня, пока собственный желудок и мычание коровы за стеной не заставили ее подняться и вернуться к жизни. Она чувствовала себя измотанной. Глаза слипались, а рот не закрывался от зевания, но что было делать?
Забыть и жить дальше, повторял всегда хранитель, когда заканчивал исключительно трудное дело. Венда, зная, что именно такое поведение сделало его бесчувственным к людям, приняла свой собственный девиз хранительницы – помнить, но жить дальше. Она не хотел забывать. Хотела учиться и жить дальше, рассчитывая на то, что ее рука не дрогнет, убивая тварь только потому, что она не превратила сердце в камень.
Она снова на какое-то время отстранилась от жителей долины, возвращаясь к равновесию и набираясь сил. Да Верн приходил почти каждый день, помогал, как и раньше, и даже чаще составлял ей компанию на вечерних посиделках на лавочке. Они о многом говорили, ворчали друг на друга или просто молчали, вроде бы случайно соприкасаясь руками.
Она заметила в нем следы изменений. Он стал спокойней, его движения уж не были такими агрессивными, а в глазах все чаще появлялось приятное, теплое выражение, от которого трепетало ее сердце.
Лето было жарким и полным бурь, но что касается защиты деревни, тут было все спокойно. Люди снова приходили, главным образом, за эликсирами на всякие мелкие случаи, любовными зельями и защитными амулетами. Просили снять порчу, насланную ведьмой на несушек, или угомонить надоедливых стуканцев в избе. Венда помогала с улыбкой на лице, молясь, чтобы она была нужна только в таких мелких делах.
Сенокос закончился в этом году быстро, поскольку погода благоприятствовала недолго. Вместе с последними возами, уехавшими с полей, начались ливневые дожди, что продолжались несколько дней, но, к счастью, закончились, прежде чем ветер положил зерновые, а потоки вышли из берегов.
Все указывало на богатые урожаи и благополучную зиму.
В один день перед обедом к знахарке зашла Яда, лучась от счастья.
– А ты чего в доме сидишь в такую погоду? Что делаешь? – спросила она с любопытством, застав подругу склоненной над сундуком, в котором та хранила одежду.
– Ничего, ничего… – Венда смутилась, засовывая в сундук отрезки льняного полотна и цветные ленты, разбросанные на полу.
