В большом доме было чердачное окошко – круглое, с витражом-розой. В окошке ярко горел свет. Девушка, стоявшая перед крыльцом, прищурилась, наблюдая за пляской красок цветного стекла.
– Посмотрим, выиграешь ли ты в следующий раз.
Мимо проехал кэб, но девушка не обратила на это внимания. Она не считала нужным прятаться от чужих взглядов: ничто не привлекает столько внимания, сколько прятки, которые затевает зачем-то взрослый. Прятки простительны детям.
Из окна на первом этаже выпустили голубя. Птица взмахнула крыльями, поднимаясь выше; к лапе была привязана записка. Проводив письмоносца глазами, девушка скривилась: она ненавидела животных, впрочем, как и всех созданий, лишенных рассудка. Эта птица была еще и опасной, так как кое-каким разумом обладала. К тому же… опасной, скорее всего, была переданная информация.
Ветер усилился. Невольно девушка вспомнила такой же ветреный вечер в совершенно не похожем на Лондон крохотном городке. Вспомнила, и тело наполнил еще более сильный холод – тот, от которого никогда не получалось спрятаться.
Этот сыщик, Нельсон… девушка внимательно рассмотрела его там, в Королевской Оранжерее. Самодовольный хлыщ из породы, которую она не переносила, но его внешность – темные волосы и синие глаза – остро кое-кого ей напомнили. Поэтому особенно жаль, что он не умер в этот день. Что ж, умрет в какой-нибудь другой.
Развернувшись, девушка направилась к оставленной в переулке неподалеку воздушной гондоле. Вскоре она взлетела и скрылась в тумане.
Карету трясло так, что молодая женщина то и дело подпрыгивала на сидении. Это почти не тревожило ее; покусывая нижнюю губу, она сосредоточенно смотрела в окно. Скоро утомительное путешествие должно было кончиться. В любом городе Венецианской Крылатой Республики к ее услугам был воздушный корабль до Лондона.
Пэтти-Энн устала: она неважно спала, да и день не принес ничего хорошего. Чувствуя себя разбитой, она все время вспоминала, как еще недавно встречала это время суток в теплой постели. В любимой Вене, в прекрасном благоустроенном доме. Теперь все осталось в прошлом.
В чемоданчике путешественницы почти не было вещей, даже запасным платьем и бельем она не разжилась. Учтивые слова австрийской полиции на деле остались словами: выданных денег едва хватало на оплату экипажа и перелета. Не стоило заблуждаться и обольщаться: о жаловании немцы все же пеклись.
Впрочем, Пэтти-Энн могла легко все вынести: за недолгую, но насыщенную жизнь она успела побыть супругой наемного убийцы, вора, искателя сокровищ, художника по подделкам и спиритуалиста. Только последний, шестой брак выдался неплохим, именно поэтому так обидно было все оставлять. Впрочем, она не оставляла позади ничего, кроме пепла. Дом сгорел, в чемоданчике Пэтти везла одну вещь оттуда. Странную, ненужную и… зачем она ее все-таки схватила?
Повеяло холодом. Пэтти отодвинулась, потом, сама не понимая, зачем, придвинулась обратно и, высунув из незастекленного окна голову, спросила по-немецки:
– Что мы проезжаем? Что за городок?
Возница, не оборачиваясь, бросил:
– Леньяго, фрау. Здесь тоже есть воздушный порт. Подойдет?
– Конечно!
И все равно безотчетная тревога не отпускала ее.
