Перед тем как выйти на крышу, Марк убедился, что все продумал. Он мог пристрелить Адама, еще когда тот подплыл со старухой в лодке. Хотя, конечно, расстояние было приличным. Но Марк не просто хотел растянуть удовольствие – Адам временно нужен ему живой, чтобы Диана подчинилась полностью.
Марк ждал, неуверенный, что в случае неповиновения Адама исполнит угрозу именно с его сестрами, но всегда оставался Стефи. Не зря Марк таскал этого дебила от самой Башни. Будет с кого начать.
К счастью, Адам не рискнул здоровьем и жизнью сестер. Он явился, безоружный, готовый выполнить все, что ему скажет его давний враг. Марк развязал Диану, приказал встать перед пробоиной, когда Адам вышел на крышу. У них – у этой сладкой парочки – не было шансов, ситуация была против них. Марк не спешил ликовать. Остался последний шаг к полному господству, и этот шаг еще надо сделать. Не ошибиться, не совершить некую глупость, которая все перечеркнет. Он должен превратить Адама в беспомощный ноль, изолировать его, вынудить Диану подчиниться.
Марк давал им четкие приказы, и от окончания этой затянувшейся погони его отделяли считаные минуты. Сосредоточенный на Адаме и Диане под брюхом самолета, Марк не заметил, как Нина, так и не скинув одеяла, поползла на ощупь к кабине, благо расстояние было небольшим, проползла мимо него у двери, и он ее не заметил.
Она несколько раз упиралась в ножки кресел, но продолжала ползти. Первая попытка выбраться из-под одеяла оказалась последней – ее затрясло, и больше девушка не пробовала выбраться наружу. Но она с тихим упорством ползла, пока не уперлась в дверь кабины. Рукой, которую она высунула из-под одеяла, она нащупала материал двери, убедилась, что доползла. Нина привстала на колени, не сбрасывая одеяла, нащупала ручку, подергала ее. И открыла дверь.
Нина не видела Тамары, которая встала и смотрела на сестру. Но она знала, что Тамара перед ней.
– Спаси брата… – Нина всхлипнула, голос искаженный, будто она отвыкла говорить. – Не дай Марку… его убить… Если брата не будет… Ты же любишь Адама, как и я.
Тамара молчала, глядя на сестру под одеялом, не видя ее лица. Нина опустилась на входе в кабину, свернувшись калачиком.
– Ты же хочешь быть с Марком… Давным-давно… Так пусть все будут живы… Адам уйдет с Дианой… И ты… останешься здесь с Марком… И… его никто у тебя не заберет…
Тамара вздрогнула, как если бы ее ударили. Нина затихла. Тамара закрыла глаза, ее трясло. Вспомнился отец, его странные фразы, которые предназначались всем детям, но Тамаре почему-то казалось, что именно ей. Или это лишь сейчас, вспоминая прошлое, ей казалось, что она так думала?
Тамара, как в трансе, пошла вперед, переступила через Нину. Она обернулась, глядя на сестру, ей хотелось спросить: что она сделает Марку? Он ее слушать не станет. Тамара промолчала. Что-то толкнуло ее вперед, и хотя она спешила, шла бесшумно.
Марк был близко. Она слышала его голос, его запах. Он заметил ее, обернулся и застыл, шокированный: она только что была заперта в кабине. Он хотел направить в нее ружье, но не успел.
– Ты что тут делаешь, сучка…
Тамара рванулась на него с криком:
– Любовь побеждает все!
Своим весом и силой инерции Тамара сбила его, он не успел ухватиться рукой за дверной косяк, и они оба полетели вниз: она сверху, обнимая его, он под ней. Он успел нажать на спуск, раздался выстрел – пуля ушла в обшивку корпуса, – и ружье упало отдельно.
Короткий вопль Марка прервался вместе с ударом их тел о полотно крыши. Голова Тамары ударилась о его грудь, и она на какой-то миг потеряла сознание, но быстро «вернулась». Она приподняла голову, как если бы та весила, как половина тела. Какое-то время Тамара не понимала, что с ней и что происходит вокруг.
Она не видела, как Диана бросилась к Адаму, который пытался встать, развязала ему руки, и он, не дождавшись, когда она развяжет ему ноги, перекатился, чтобы дотянуться до ружья. Адам схватил его, навел на Марка – тот не двигался под медленно сползавшей с него Тамары. Адам застыл вместе с Дианой: они смотрели, как Тамара, постепенно приходя в себя, пытается вернуть Марка в сознание, гладит его лицо, похлопывает по щекам, зовет его и… плачет.
Адам развязал свои ноги и еще держал ружье под рукой. С Марком было покончено, во всяком случае, даже если он жив, он получил такую травму, которая выведет его из строя надолго. Все это так, но горе Тамары, неподдельное, такое неожиданно глубокое, омрачило радость внезапного избавления от Марка, соединения с Дианой, спасением девочек и Стефана.
Диана пыталась выяснить, что с Марком, но Тамара отбила ее протянутую руку и заорала, что это из-за них с Адамом, во всем виноваты именно они, и пусть они будут прокляты. Опешившие, Диана и Адам стояли рядом, не зная, как быть.
На крышу поднялась Ондатра. Она пошла к ним, замерла, огляделась, заметила, что Кролика не видно, и, свесившись с крыши, закричала:
– Кролик! Иди сюда! Наверх!
