Он думал, будто бы началась война, и вот сейчас он сам погибнет вдали от любимой.
И что он был бы первым погибшим в этой войне, причем, по-дурацки.
Шар увеличивался на глазах и внезапно рухнул вниз, почти что вертикально, все так же охваченный языками пламени, в реве рвущейся стали, со свистом, прямо в кипень исходящего паром залива. Моряки стояли на коленях или бежали к орудиям. Они и вправду думали, будто бы их кто-то обстреливает.
Старик, в свою очередь, пришел к заключению, что это упал спутник. Он позвонил начальству в Калининград, взял с собой Платона и на моторной лодке помчался к месту падения. С ними был еще один моряк, Кирилл.
Тот, по словам мамы, был из тех ребят, что идут в армию, чтобы возмужать, но при этом дико разочаровываются. У него было приятное лицо со сросшимися бровями, он замечательно играл на аккордеоне, в особенности, когда на столе его ожидали самогонка и сало.
Дорога от Военного порта к Польскому Побережью занимает пару минут. Дул ледяной ветер. На руле стоял Платон, взволнованный Кирилл объяснял ему, куда плыть, а старик пытался дойти до ума с этими двумя. В гражданском бассейне номер четыре их ожидала булькающая вода и электрическое сияние.
На палубе судна "Ярослав Домбровский" метался какой-то докер, еще кто-то стоял на берегу, и больше никого.
Старик встал за руль и поплыл в сторону свечения, прямиком в тучи пара. Отключил двигатель и вышел на палубу. Кирилл с Платоном уже глядели за борт, в багровый водоворот.
Тонущий объект оказался цилиндром длиной в четыре метра, шириной, возможно, в два. Выполнен он был, по мнению отца из чего-то, что походило на стеклянную фольгу. Внутри хлюпала какая-то жидкость, и это как раз она так светилась. Перепуганный Платон распознал в ней иприт, предсказание скорой смерти. Старик же оценил, что это, скорее всего, топливный контейнер, сорванный со спутника. Он послал парней в подпалубные помещения за баграми и тросами, чтобы выловить бочку, но та погасла и пошла на дно.
Вода успокоилась, красное сияние исчезло.
Вскоре старик пожалел, что вообще туда поплыл.
А пока что, на рассвете, находясь в моторной лодке, он просто не знал, что делать. Нахуя ему какой-то топливный контейнер?
В бассейне же появились две моторные лодки польского военно-морского флота и спасательное судно "Феликс Дзержинский", на берегу припарковался "москвич" и газик с пулеметом на крыше, поэтому отец посчитал, что ему здесь нечего делать. Он обменялся парой слов с польским офицером с моторной лодки и уплыл.
Мама утверждает, что этот разговор имел серьезные последствия.
Моторную лодку папы под флагом Балтийского флота видели люди из газика и с "Феликса Дзержинского", что тоже обещало неприятности.
Папа же спешил на поднятие флага ровно в восемь. Если бы к этому времени он не вернулся, его люди посчитали бы, что случилось что-то плохое, и наделали бы глупостей.
- С неба бочки летят, но распорядок дня – дело святое, - поясняет мама. – Твой папа повторял:
Она сама сунула взятку, чтобы меня не забрали в сапоги, но что я такого знаю.
Промерзший и совершенно сбитый с толку старик стоял на том поднятии флага и ломал себе голову над тем, а что, собственно, случилось. Экипаж глядел только на него. В конце концов, флаг поднялся на мачту, прозвучал боцманский свисток, и папа вернулся в каюту, где снова выпил и попытался заснуть.
Пролежал он, возможно, с четверть часа, наверняка не больше.
Потом со своей койки позвал двух замерзших собак, Платона с Кириллом, и сообщил им, что это дело не дает ему покоя.
Так называемого американца обнаружили на пляже возле Кемпы Редловсской[36]. Он полз по обледеневшему песку.
Старик посчитал, что тот катапультировался со спутника – приблизительно такое он имел понятие о космонавтике.
Но давайте по очереди. Папа оставил судно на заместителя. Вместе с Платоном и Кириллом они загрузились в газик и погнали на разведку в город. А ведь это не сильно-то и разрешалось тогда, прибавляет мама и выражает робкую тоску по отцовой храбрости.
Как мне же кажется, отец нарушал закон всегда, когда это было ему нужно. Ибо, как по словам мамы он повторял, что если человек слышит зов, то ничего не поделаешь, он обязан ответить действием на этот зов.
В общем, они погнали на Грабувек, потом в сторону кладбища уже у нас, на Витомине, после чего направились к центру города. Расспросили таксистов под вокзалом, и один из них признался, что видел на небе золотой и обсыпанный снопами искр колокол. Он висел над домом "Ополянка" добрую минуту, сожрал трех чаек и исчез.
Под радиомагазином им встретилась старушка. Та вообще не боялась русских. Она дергала Платона за пуговицы, а выглядела так, словно бы бомба только что разорвала всех ее близких.
