— Мы спасены, княжна! — бросил он Эвелине. — Сия машина поможет нам спуститься со стены!
Не теряя времени, он усадил девушку в бадью, висящую над крепостным парапетом, и, взобравшись следом, положил руку на стопорный рычаг лебедки. Но покинуть замок вместе с Эвой ему не удалось. На крепостной стене показались люди Зигфрида, спешащие к беглецам с мечами.
Не обнаружив пленников в покоях Воеводы, тати ринулись на крепостную стену. Ольгерду хватило мига, чтобы принять единственно верное решение.
Спрыгнув с бадьи на парапет, он рванул на себя рычаг, освобождающий механизм лебедки, и двинулся навстречу недругам. Вскрикнув от изумления, княжна попыталась удержать своего паладина, но ей не хватило сил.
Надрывно взвизгнули шестерни подъемного механизма, и бадья с княжной, влекомая силой тяжести, устремилась вниз.
Поступить по-иному шляхтич не мог. Окажись они с Эвой оба в бадье, тати бы застопорили лебедку и втащили их обратно на замковую стену.
Уйти на свободу мог лишь один из узников, и Ольгерд, спасая княжну, пожертвовал собой. Зная, что жить ему осталось считанные мгновения, рыцарь отдал их на спасение любимой.
Уклонившись от меча ближайшего татя, Ольгерд перехватил его запястье и, ударив кистью о колено, заставил выпустить оружие.
Швырнув супостата под ноги другим нападавшим, он поднял вражеский клинок и занес его для удара. Видя, сколь сильного противника послала им судьба, убийцы на миг замерли в нерешительности.
Но долгим их смятение не было. Сняв со спин щиты, тати стали теснить ими шляхтича к парапету.
Ольгерд рубился, как одержимый, не давая врагам приблизиться к механизму лебедки. Он знал, что обречен на смерть, и думал лишь о спасении Эвелины.
Но силы были неравными. Ловко подставив щит под удар поляка, Курт, возглавлявший татей, выбил из его пальцев меч. В одно мгновение рыцарь был прижат к зубцам крепостной стены.
В последнее мгновение жизни, отпущенное ему Господом, он успел перегнуться через парапет и взглянуть вниз. Княжна благополучно достигла земли, и, видя это, Ольгерд улыбнулся ей на прощание.
Ничего больше он сделать не успел. Четыре меча одновременно вонзились в его тело, и глаза шляхтича заволокло кровавым туманом.
— Будь счастлива, Эва!.. — теряя от боли сознание, прошептал он. — Ты, как никто, достойна любви и жизни!..
Но слова умирающего потонули в оглушительном треске и грохоте. Осаждающим удалось наконец выбить замковые ворота.
Едва подъемный мост, запиравший вход в Самбор, рухнул под ударом каменного ядра, поляки пошли на приступ. В считанные мгновения через замковый ров были переброшены сходни, по которым штурмующие устремились на приступ.
Заслоняясь щитами от летящих навстречу стрел и пуль, они ворвались в замок и с ходу вступили в бой с воинами Рароха. Но защитники крепости не уступали в упорстве полякам.
Ярость штурмующих разбилась о непоколебимую решительность литвинов биться до конца. Под их натиском польские жолнежи были вынуждены отступить к воротам. Однако вскоре к ним пришло подкрепление, и чаша весов победы стала клониться в сторону поляков.
Воевода Кшиштоф сражался в первых рядах своей дружины. Как и большинство рыцарей его поколения, старый шляхтич предпочитал вести за собой других, чем наблюдать за битвой с безопасного места.
Орудуя щитом и шестопером, он уверенно прокладывал себе дорогу вглубь неприятельской рати. Самолюбие Воеводы требовало отплаты за обиду, нанесенную ему захватом замка, и Кшиштоф искал встречи с Рарохом, дабы лично сразиться с ним.
Долгими поиски оскорбителя не были. Сражавшийся в самой гуще битвы, пан Болеслав вдохновенно размахивал буздыханом, повергая наземь неосторожно приблизившихся поляков.
У ног рыцаря уже покоилось несколько вражеских воинов, успевших испытать силу его ударов. Но Воеводу это не смутило. Грозный боец, он верил в собственную мощь, боевой опыт и крепость доспехов.
— Прочь с пути! — заревел он, потрясая над головой шестопером. — Мне нужен Рарох!!!
Не желая попасть под его удар, свои и чужие воины расступились перед шляхтичем, давая ему дорогу. В одно мгновение между ним и Рарохом образовалась пустошь.
— Наконец-то, пан Воевода! — прогудел сквозь забрало Рарох, узревший своего противника. — Мне как раз нужно с тобой потолковать!..
— Так толкуй! — хмуро усмехнулся Самборский Владыка, обрушивая на врага шестопер.
— Да погоди же! — вскричал мятежный шлтич, отражая его удар щитом. — Проломить черепа друг дружке мы еще успеем!
Нынче есть дело важнее! Нужно спасти княжну Корибут!..
— При чем здесь княжна? — недоуменно воззрился на него, подняв забрало, старый рыцарь. — Зубы заговаривешь, бунтовщик?!
— У меня нет иных дел, как заговаривать тебе зубы! — Рарох в ярости обрушил на щит Воеводы удар такой силы, что тот едва устоял на ногах. — Верь мне, в замке пребывает дочь Князя Жигмонта, Эвелина!
Болеслав откинул наверх забрало шлема. Судя по выражению его лица, он и впрямь был не на шутку встревожен.
— Как здесь очутилась Эва?! — впился взглядом в мятежника Воевода.
