— Что ж, думай, — пожал плечами Ральф, — но только недолго! Удача переменчива, да и зима не за горами. Не прогадай!
— С той поры, как пришлые тати воевали за Самбор, сталось много дивного, — задумчиво молвил трактирщик Матвей, обращаясь за ужином к супруге. — Мятежник Рарох устроил на моем подворье поединок с московитом, девица, переодетая в мужское платье, к нам заезжала…
Затем чужеземец какой-то явился со спящей красавицей. Спала, когда он ступил к нам во двор, спала, когда уезжал. Судя по наряду, знатная панна, а кто такая — один Бог ведает…
Ныне путники диво лесное нашли на дороге, тоже к нам привезли! Еще одна девка, наряженная мужиком. Вся в ранах, в крови, будто с хищным зверем сцепилась…
Вот она, похоже, и впрямь сарацинка! Волосы у нее черные, как ночь, на шее креста нет, ни католического, ни такого, как схизматики носят!…
— Может, обронила где? — откликнулась, вороша кочергой уголья в печи, Агнесса. — Сам молвишь, вид у нее, как после схватки со зверем. Борясь с ним, и потеряла!
Ты уже принял раз проезжую девицу за евнуха, лазутчика турок. Хорошо, что сына с вестью в Кременец не успел отправить! Вот бы там над тобой посмеялись, узнав правду!
— Раз на раз не приходится, — разгладил усы корчмарь, — будет и на нашей улице праздник!
Ты все верно сделала, женушка, перевязав девке раны и уложив спать. Пусть мнит, что ей ничто не угрожает, а я отправлю кого-нибудь из дворовых к пану Прибыславу!
— Гляди, не попади впросак! — укоризненно покачала головой его половина. — А то будет нам на орехи!
— На сей раз не попаду! — возбужденно сверкнул глазами Матвей. — Все сошлось: черноволосая бестия, без креста, лопочет не по-нашему!
Только пару-тройку слов на московском наречии и проронила. Бормотала в бреду: «Конец тебе, Бутурлин! Я отомстила, теперь гори в пекле!»
А чем отомстила-то? Видел я давеча сего Бутурлина. Проезжал через наши края с двумя молодцами, ты ведь помнишь! Жив-живехонек, только взор пылает, как у одержимого!
Узнав, что у нас останавливался тот, смуглый, со спящей панной на руках, вылетел на дорогу, будто ужаленный. Да так резво помчался на восток, что его спутники едва поспевали за ним…
Матвей не закончил. Дверь в соседнюю комнату стремительно отворилась, и на пороге возникла гостья, ставшая предметом беседы трактирщика с женой.
При виде ее Матвей и Агнесса невольно отпрянули к дверям. В забинтованной руке девушка держала короткий нож, видимо, извлеченный из-за голенища, а глаза ее горели таким огнем, что, казалось, способны были испепелить семейную пару корчмарей вместе с их питейным заведением…
— То, что я услышала, правда? — произнесла она ледяным тоном по-русски, наступая на трактирщика и его супругу. — Бутурлин жив?!
— Живее не бывает! — робко пролепетал Матвей, пятясь перед воительницей. — Не далее, как вчера вечером, заглянул к нам не надолго… Вы почивали, госпожа, и я не посмел вас будить…
Губы бестии дрогнули, обнажив в гневной гримасе ровные зубы, забинтованные пальцы крепко сжали черен метательного ножа.
— Не убивайте нас, госпожа, — взмолилась, падая перед ней на колени, Агнесса, — пощадите! Я ведь перевязывала вам раны!
— Ваше счастье, что не успели на меня донести! — презрительно вымолвила демоница. — Иначе я бы вас точно не пощадила! Ваши жизни мне не нужны! Я хочу получить иное!..
— Наши души? — охнули в один голос корчмарь и его половина.
— На что они мне? — глаза гостьи широко раскрылись от изумления. — Я говорю о лошади! Лошадь у вас есть?
— Имеется! — с готовностью выпалил Матвей, готовый на все, лишь бы заезжая сарацинка не прикончила их с Агнессой. — И седло найдем, и все, чего пожелаете…
Спустя четверть часа незнакомка уже восседала на лошади. В красоте и резвости сия кляча явно уступала породистой кобыле, похищенной у Надиры Соплей, но выбора у дочери Валибея не было.
Она молила Аллаха лишь о том, чтобы он не дал Бутурлину далеко отъехать от сих мест.
— Московит точно отправился на восток? — вопросила она семейную пару, обернувшись в седле. — Если вы меня обманули…
— Как можно! — замотали головами Матвей и Агнесса. — Клянемся всем, что имеем: боярин поскакал туда, где восходит солнце!
— Что ж, иного выхода, как поверить вам, у меня нет! — усмехнулась воительница. — Получите за труды, надеюсь вам хватит сей мелочи, дабы купить новую клячу!
Оторвав от куртки пару серебряных застежек, Надира бросила их к ногам содержателей харчевни и птицей вылетела за ворота.
— Вот как бывает… — упавшим голосом вымолвил Матвей. — Думали обогатиться, а вместо сего потеряли…
— Радуйся, что в живых остались, — утешила мужа Агнесса, — а то ведь могли и с жизнью распроститься!
А так только лошадь утратили. Да то не велика беда, глядишь, за две серебряные бляшки приобретем новую. Как говорил мой покойный отец: были бы кости, а мясо нарастет!
Одно лишь худо, что мы выдали сей бестии, куда подался Бутурлин! Вдруг она настигнет его и убьет? Пусть он схизматик, но все же христианин. Негоже как-то вышло…
