То, что безбожный сарацин столь великодушно обошелся с крестоносцем, казалось Господним чудом, но, поразмыслив, рыцарь пришел к выводу, что турком руководил трезвый рассчет.
Устранение чужими руками главы вражеского войска, без сомнения, было на руку Высокой Порте, и, позволив Грюненбергу исполнить свой замысел, Ага оказал услугу самому себе.
Впрочем, встреча с турком оказалась полезной и для тевтонца. Перебрав все изложенные им способы покушения на Польского Короля, Демир посоветовал Слуге Ордена остановиться на последнем из них. Стоит ли говорить о том, что это была «Божья Кара»?..
Во второй раз Отто повезло, когда на подступах к польскому лагерю он встретил хоругвь ополченцев, идущую на слияние с основными силами Унии.
Хоругвь была набрана с бору по сосенке. Большую часть ее составляли жолнежи, призванные из Аукшайтии и Жмуди, — угрюмые бородачи, плохо разумевшие польскую речь и не признававшие воинской дисциплины. Управлять таким людом было непросто, и шляхтич, возглавлявший хоругвь, не единожды проклинал день, когда взялся вести ополчение к месту грядущих битв.
Посему он был несказанно рад, когда к его воинству пристал жолнеж-жмудин, чей отряд был вырезан во время набега союзных туркам степняков. В совершенстве владевший речью аукшайтов, он помог главе хоругви навести в ней порядок и тем завоевал благосклонность шляхтича.
Немудрено, что по приезде в лагерь рыцарь не пожелал отпускать от себя человека, доносившего его наказы до ополченцев на их родном языке. Так, незаметно для всех, Отто фон Грюненберг влился в войско Унии и занял при новом господине место толмача.
Польского рыцаря звали Игнатием Тромбой. Он происходил из старинного рода, свято соблюдавшего древние воинские традиции и чуждого коварству тайной войны. Тромбе в голову не могло придти, что человек, помогавший ему управлять хоругвью, готовит покушение на Государя.
Этим и воспользовался хитроумный тевтонец. Уютно устроившись под крылом старого шляхтича, он стал выискивать подступы к Польскому Владыке.
Впрочем, была минута, когда Слуге Ордена пришлось испытать нешуточное волнение. После приезда в стан девицы-гонца в сопровождении московита Король стал недоверчив и подозрителен.
По лагерю ползли слухи о том, что враги Унии готовят покушение на Монарха, собираясь применить против него дивное средство, именуемое «Божьей Карой». Для Грюненберга это значило, что Зигфрид угодил в плен полякам и под пытками сознался в намерении Ордена лишить Яна Альбрехта жизни.
Но вскоре Отто убедился в том, что истинный смысл названия «Божья Кара» Королю и его окружению неведом.
Сие стало ясно, когда правая рука Монарха, Томаш Варшавский, велел всем шляхтичам и их слугам снести на окраину лагеря свои питьевые запасы, дабы дегустировать их в присутствии Владыки. Поляки сочли, что убийца собирается доставить в стан в закупоренной посуде чуму!
Узнав об этом, Отто облегченно вздохнул. Похоже, Зигфриду удалось пустить врагов Ордена по ложному следу. Так или иначе, это помогло Грюненбергу.
Суета вокруг горшков с брагой отвлекла от него внимание королевской стражи и позволила тевтонцу беспрепятственно готовиться к осуществлению своего замысла. К тому же, оскорбленная требованием доказывать перед Королем свою невиновность, шляхта воспылала гневом к московиту, подавшему Яну Альбрехту мысль о чуме.
Тевтонцу сие было на руку. Даже если пытливый схизматик догадается об истинных планах Отто, после всего случившегося Король не станет его слушать.
Более того, большинство польских воинов не скрывали своей враждебности к боярину, и Слуга Ордена ждал минуты, когда какой-нибудь шляхтич срубит ему голову в поединке.
Но время шло, а ненавистный схизматик оставался невредим, что доставляло немалое огорчение тевтонцу. Однако Грюненбергу посчастливилось в ином, и это была уже третья его удача за последнее время.
Месячное перемирие с турками подходило к концу, и Ян Альбрехт решил развлечься в последние мирные дни охотой на оленя. К вящей радости Отто, устроителем охоты Король назначил его господина, Вельможного пана Тромбу.
Это значило, что вся свита старого шляхтича должна была принять участие в поисках и травле зверя. Большее везение для Грюненберга, трудно было представить.
— Эй, Франек! — загремел на подручного, вваливаясь в свой шатер, Игнатий. — Собирай все нужное для охоты! Нынче же мы отправимся загонять Государю добычу. Бери охотничьи стрелы, луки, силки! Мы должны сделать все, дабы Ведьможный Король надолго запомнил эти ловы!
— Сделаю все возможное, мой пан! — с поклоном ответил господину тевтонец. — Верьте мне, сия охота войдет в историю Унии!
Впервые за долгие годы беспокойной, полной опасностей жизни Ловчему по-крупному повезло. Кошеля серебра, коим его наградил за труды Калюжа, охотнику должно было хватить на безбедное существование.
Однако похититель людей не мог решить, как ему лучше распорядиться обретенным богатством. Другой на его месте купил бы дом, харчевню или какое иное, приносящее доход, заведение.
