Но Ловчему, не привычному к мирным трудам, мысль осесть в каком-нибудь селении и зажить жизнью обывателя в голову не приходила. На землях Унии у людолова было немало врагов, кои могли объявиться в любой миг.
Сие значило, что, спасаясь от преследователей, охотник был бы вынужден бросить свое имущество, а значит, потерять вложенные в него деньги. Такой оплошности он допустить не мог…
Вручив Калюже спящую дочь Корибута, Ловчий хотел скорее покинуть замок Радзивилов, но обстоятельства помешали ему это сделать. Если Эва последние трое суток пребывала в искусственно вызванной дреме, сам похититель, оберегавший ее все это время от невзгод, ни на миг не посмел сомкнуть глаз.
Чтобы его не сморил сон, Ловчий принимал зелье, пробуждающее в теле скрытые силы. Это позволило ему бодрствовать три ночи кряду, но по истечении последних суток вор от усталости едва держался в седле.
Посему, приехав в замок, он испросил у мажордома Радзивилов право на отдых. Ему отвели комнату со внутренним засовом на двери, где похититель отсыпался двое суток, восстанавливая силы.
На третий день, окончательно придя в себя от действия бодрящего снадобья, Ловчий решился покинуть цитадель Магнатов. И вовремя, поскольку, выезжая из замка, он нос к носу столкнулся с Барбарой Радзивил.
По роду занятий похитителю не раз приходилось проливать кровь, но радости ему сие не доставляло, и вор избегал общения с людьми, убивавшими ради удовольствия. Однажды на охоте он видел, с каким наслаждением княжна Радзивил добивала раненого зверя, и это пробудило в душе людолова неизбывное отвращение к ней.
Ему приходилось слышать о неприязни, кою рыжая бестия питала к дочери Корибута, и Ловчий мысленно пожалел девочку, не без его помощи угодившую в лапы кровожадного чудовища. Но защита Эвы от ее ненавистницы не входила в число обязанностей похитителя, и, заглушив голос совести, Ловчий поспешил выехать за пределы поместья Радзивилов…
Его путь лежал туда, где вольным добытчикам не грозили намыленная веревка и плаха. Городишко Поганин, расположенный на границе с Дикой Степью, был как раз таким местом, куда стекались со всей Польши и Литвы подобные ему люди.
Здесь они делились новостями, сбывали награбленное и обменивались трофеями, проигрывали в кости и пропивали добытые нечестным путем сбережения. Хотя на Поганин распространялись законы Унии, и в нем стоял гарнизон жолнежей, обитатели городка вели себя так, словно над ними не было королевской власти.
Шляхтич, направленный сюда служить Воеводой, был больше занят защитой внешних рубежей Державы, чем борьбой с базарными ворами и конокрадами в самом Поганине.
И лихой люд сполна пользовался предоставленной ему свободой. Ходили даже слухи, что воровское братство делилось с главой Воеводства барышами, полученными от краж и разбоя.
Но доказательств тому не было, а все, кто пытался донести весть о мздоимстве местного Владыки до Кракова, умирали от разных причин. Одним словом, Поганин был не самым приятным местом на земле.
Главную причину, сделавшую приграничный городишко местом сходки грабителей и воров, жители окрестных селений видели в древнем языческом капище, на месте коего возник Поганин.
В древние времена здесь обитало племя, тревожившее набегами восточные рубежи Русских княжеств. Раздосадованный происками язычников, местный Князь с сыновьями прогнали нехристей в Дикую Степь.
Чтобы уберечь свои земли от дальнейших вторжений, Владыки решили на месте стойбища выстроить заставу и поселить в ней крепкий гарнизон. Так на холме, служившем прежним хозяевам местом жертвоприношений, выросли сперва деревянный детинец, а затем и сложенная из привозного камня крепость.
Уже во времена Унии сюда стал стекаться ремесленный и торговый люд. Когда крепость обросла слободами, вокруг нее пришлось возводить вторую крепостную стену.
Так военное поселение превратилось в город, коему несколько раз пытались дать благозвучное имя. Но все имена почему-то не приживались. Зато сознание горожан хранило слово, напоминавшее о временах, когда здесь властвовали язычники, — Поганин.
Никто из его нынешних жителей уже не помнил места древнего капища, где степняки приносили жертвы своим богам и заклинали духов. Поговаривали, что первый из Поганинских Воевод по наущению церкви велел там вырыть яму, откуда со всего городка сливались нечистоты.
Целая династия золотарей следила, чтобы она не переполнялась отходами: на своем печальном опыте горожане знали, что в места, откуда подолгу не вывозят навозную жижу, приходит мор.
Однако древние духи Поганина нашли иной способ отомстить тем, кто посмел устроить на месте их пиршеств отхожее место. По наущению темных сил в городишко стали стекаться люди жестокого нрава: разбойники, воры, конокрады.
За несколько веков существования Поганина они подчинили себе все ремесленное и торговое сословие городка, став, по сути, его хозяевами, и даже городская стража не смела вторгаться в места их сборищ и притоны…
