— О том лишь Господь ведает, дитя, — вздохнула, прижимая ее к груди, Ядвига, — может, сие — плата за грехи предков, а может, небо испытывает нашу стойкость духа?
Но я знаю твердо: если у меня хватило сил изжить дурную страсть, то и ты осилишь любовное наваждение. В твоих жилах течет моя кровь, а значит, в тебе присутствует и моя сила!
— Что ж, я буду вам достойной дочерью! — превозмогая в душе боль, вымолвила Принцесса. — Вырву из сердца чувство, не сулящее мне добра, и когда вы с Батюшкой укажете на угодного вам жениха, покорно приму ваш выбор!
— Была рада не разочароваться в тебе! — просияла улыбкой Королева. — Помни, то, что нас не убивает, делает нас сильнее!
— Я буду сильной, Матушка! — процедила сквозь зубы Эльжбета. — Вы сами удивитесь тому, насколько сильной я могу быть!
— Дивное место, Поганин… — удрученно покачал головой Дмитрий. — Впервые вижу город, где властвуют воры!
— А по мне, так ничего дивного! — отозвался Газда. — Воры властвуют везде. Только паны, правящие в иных местах, — грабители куда худшие, чем здешние тати. Они отнимают у простолюдина не только имущество, но и свободу!
— Как бы там ни было, найти похитителя княжны в Поганине будет нелегко, — подытожил Харальд, — разбойный люд не выдаст нам своего собрата…
— Нужно идти прямиком к местному Воеводе! — подал мысль спутникам Бутурлин. — Поведаем ему обо всем, без утайки. Не может же шляхтич Унии быть равнодушен к участи княжны Корибут!
— Еще как может! — горько усмехнулся Газда. — Без кошеля серебра сей мздоимец толковать с тобой не станет! Здесь нужно действовать по-иному…
— Это как? — в один голос вопросили его датчанин и московит.
— Тать, укравший княжну, в прошлом — казак! Я скажу местным кабатчикам, что ищу земляка, задолжавшего мне деньги, и пообещаю тому, кто приведет меня к его берлоге, половину отнятого у должника серебра!
— Боюсь, хитрец, давший слово указать логово похитителя, заведет тебя в трущобы, где вас будут ждать его дружки. — поморщился Харальд. — Не страшишься за свою жизнь?
— Так я же не один туда пойду, — хитро усмехнулся Газда, — а вместе с вами!
— Сие значит, что против нас выйдет втрое больше татей, — невозмутимо ответил датчанин, — уразумей, разбойникам проще взять нас в плен, выведать пытками, кого и зачем мы ищем. А после уже решать, охотиться ли им самим за твоим должником или, узнав, что сказ о нем — лишь уловка, перерезать нам горло!
— Пусть попробуют! — упрямо фыркнул казак. — Мы с боярином, сабли держать умеем, да и ты, чай, в бою — не промах!
— Так-то оно так! — закивал головой бывший пират. — Но когда мы станем их рубить, поднимется большой шум. Сбежится городская стража, нас силой разоружат и бросят в подвалы, а тать, коего мы ищем, наверняка улизнет из города!
— Пожалуй!.. — поскреб в затылке Газда, — А что предлагаешь, ты?
— Не о чем тут спорить! — прервал обоих Бутурлин. — Говорю же, попытаемся растолковать все местному Воеводе. Помочь нам — в его интересах. Наверняка за спасение княжны он получит от Короля награду!
— Это если княжну найдут в Поганине, — вздохнул Харальд, — а ее здесь, скорее всего, нет…
— Вот это встреча! — оборвал его на полуслове радостным восклицанием Газда. — Демир-эфенди, какими судьбами?!
Мимо них, неспешно пересекая рыночную площадь, двигалось трое конных. Заслышав голос казака, старший из них обернулся в седле, оценивая Газду взором.
— Что, не признал? — продолжал допытываться у всадника Петр. — А я тебя сразу приметил!
На какой-то миг Бутурлину подумалось, что его друг обознался, приняв за знакомца случайного человека. Но спустя миг, на лице верхового расцвела белозубая улыбка.
— Газда? — с радостным изумлением молвил он, подъезжая к казаку и его спутникам. — Вот уж не чаял встретить тебя здесь!
— Да и я не чаял свидеться с тобой в Поганине! — развел руками Газда. — Воистину, мир тесен!
— Воистину так! — согласился с ним Демир-эфенди. — Ты по каким делам сюда прибыл?
— Да так, есть одно дельце… — замялся Газда. — Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать…
— Ясно! — понимающе кивнул знакомый казака. — Верно, сопровождал до Поганина, московского гостя?
— С чего ты взял, что я — московский гость? — вопросил приезжего Дмитрий. — Угадал сие по моему лицу?
— По лицу! — приветливо улыбнулся ему Демир. — Но также и по одежде.
У поляков не принято отращивать бороду, а кафтаны того покроя, что ты носишь, шьют лишь в Московии!
А стоило тебе заговорить, я и вовсе уверился в том, что ты — коренной москвич. Вашу речь не спутаешь ни с польской, ни с речью Роксоланов, — он кивнул в сторону Газды, — мне приходилось не раз встречаться с московскими торговцами, так что я и в вашем языке поднаторел!..
— Более чем! — кивнул, соглашаясь с собеседником, боярин. — И где тебе доводилось встречать наших купцов?
— На рынках Порты, где же еще! — пожал плечами Демир. — Я ведь и сам купец! Вот и ныне привез в Поганин цветные ткани: шелк, бархат, дамаск. В христианском мире, на все это растет спрос, несмотря на войну, кою ведут ваши Владыки с моим отечеством!
