Собрание выглядело довольно пестро. Одни из сидящих за столом походили видом на татей с большой дороги, другие, напротив, манерами и изысканностью нарядов могли поспорить с провинциальной шляхтой.
Однако хищность, сквозившая в их взорах, не оставляла у Надиры сомнений в том, что холеные господа ничуть не благороднее, своих свирепых соседей.
У одних из собравшихся к поясам были привешены широкие тесаки и ножи, другие опирались на рукояти рыцарских мечей. Надира насчитывала в помещении дюжину человек, вид коих свидетельствовал о том, что им не впервой отнимать чужую жизнь.
Возглавлял компанию широкий, как комод, муж с тяжелой челюстью и глазками-буравчиками, впившимися в Надиру пристальным взглядом, едва его подручные выволокли девушку из подвала.
— Кто будешь, красавица? — гнусаво произнес он, обращаясь к гостье. — С чем пожаловала в наш добрый Поганин?
Надира не ответила. У нее не было желания откровенничать с разбойным сбродом.
— Немая, что-ли? — осведомился с каким-то детским изумлением гнусавый. — Вот досада! Ну да ничего, мы тебя быстро излечим от немоты. Спляшешь перед нами на горящих углях — быстро вернется дар речи!
— Истину молвишь, Деряба! — вякнул, выбежав из-за спин сидящих за столом татей, Сопля. — Пусть спляшет на углях! Будет знать, чума татарская, как отнимать деньги у честных воров!
— Так она татарка? — криво ухмыльнулся Деряба. — Что ж, не часто к нам татары забредают! А я-то думаю, отчего у нее нет креста на шее? А она, выходит, язычница!..
— Сам ты язычник! — не стерпела наглости неверного Надира. — Обожествил Пророка Ису и мнишь, что поклоняешься Богу! Всем вам гореть в аду за ваше скудоумие и темноту!
— Гляди, заговорила! — откликнулся с умильной улыбкой сосед Дерябы, чей рыцарский наряд не вязался с лисьим выражением лица и манерой постоянно чесаться. — Быстро же ты, Деряба, ее расколол!
— Долго ли, умеючи! — ухмыльнулся, открыв редкие зубы, Деряба. — Как мыслишь, Почечуй, кто она такая?
— Судя по одежде да ухваткам, из воинского сословия будет, — ответил, почесав острый нос, Почечуй, — сказывают, некогда в Диком поле было полно баб, шастающих с луком да саблей. Похоже, это одна из них…
— Она — дочь Валибея! — радостно выкрикнул, перебегая от волнения с места на место, Сопля. — Истину говорю вам, сия девка — наследница Хана, убитого москалями!
А здесь она для того, чтобы отомстить боярину Бутурлину, порешившему ее родителя!
— Дочь Валибея, молвишь? — переспросил его, озирая пленницу, Деряба. — А с виду не скажешь, мелкая какая-то!..
— Развяжи меня и дай в руки меч! — презрительно фыркнула Надира. — Тогда поглядим, кто из нас мелкий!
— Огрызается! — вздохнул Почечуй, скребя ногтями щетиничтый кадык. — Жаль, Штырь, что ты ей зубы не вышиб!
— Да я ее как следует и не бил! — сплюнул под стол угрюмый долговязый мужик, в коем Надира узнала хозяина своей гостиницы. — Так, погладил слегка! Опасался, что, если приложу крепко, она копыта отбросит…
Ты, девка, верно, мнишь себя великой воительницей, на деле же ты — козявка малая! Думала по-тихому провернуть свое дело? Ан не вышло!
Я сразу приметил, как ты пялилась в трапезной на Соплю.
И когда поспешила за ним во двор, я догадался о твоих помыслах отнять у мальчишки кошель. Тогда я не ведал, куда вы потащитесь, но на всякий случай пошел за вами следом!
— Сия кикимора всю дорогу головой вертела, что сова, — с гнусной ухмылкой обернулся он к собранию татей, — чуяла, что я где-то рядом. Однако разглядеть меня во мраке не так-то просто!
Я провел их с Соплей до ратуши и пробрался в развалины. Сопля к тому времени уже был связан, а сия бестия натягивала на лук тетиву.
У меня родилась задумка подойти к ней сзади и огреть по макушке. Да только под ноги не ко времени попался черепок. Выдал меня хрустом.
Девка обернулась стремглав, я ее и припечатал! — довольно ухмыляясь, Штырь потер мозолистые костяшки пальцев. — Губы у нее брызнули соком, что спелые ягоды!..
— Ну, это ладно, — одобрительно кивнул ему Деряба, — а с чего ее в сожженную ратушу понесло?
— Я же вам сказывал! — вновь затораторил Сопля. — Она хотела там подстеречь Бутурлина, чтобы поутру, когда он выедет из замковых ворот, вогнать в него стрелу!
— То, что девка собиралась стрелять, мне и самому ясно, — задумчиво хмурясь, промолвил Деряба, — только боярина ли она хотела отправить в преисподню?
— Вестимо, боярина, кого же еще?.. — Сопля замер с глупой улыбкой на лице. — Боярин ведь убил ее отца!..
— За кого ты меня держишь, дурачина?! — впился в него ледяным взором воровской главарь. — Я и в первый раз хорошо тебя слышал! Но есть ли нам прок от того, что она целилась в московита?
— Будет, если выдадим девку за плату Бутурлину! — предложил Штырь. — Мы спасли боярина от смерти, так пусть он наградит нас за поимку убийцы!
— Вряд ли Бутурлин раскошелится! — проворчал Деряба. — По всему видно, денег при нем немного. Если и заплатит за девку, то гроши! Нет, ее нужно продать тому, кто осыпет нас золотом!
— Деряба прав! — поддержал воровского вожака Почечуй. — Стоит поискать богатого покупателя!
