Но осознать случившееся разбойник не успел. Клинок Надиры тут же рассек его чрево, выпустив внутренности Штыря наружу.
Не давая врагам опомниться, Надира сбила с ног умирающего вора и вскочила на стол, намереваясь перебить его дружков. Однако те оказались не робкого десятка. Обнажив мечи, тати устремились к воительнице.
Дочь Валибея заплясала на столе, уворачиваясь от клинков и растачая недругам смертоносные удары. Хотя убийцы знали толк в рубке, их навыки не шли в сравнение с искусством Надиры.
Мстительница не оставляла татям шанса уцелеть, и они слишком поздно осознали, сколь грозного противника послала им судьба.
Попытка весело провести ночь с добычей Штыря обернулась для воровской верхушки полным истреблением. Беззащитная жертва с запекшейся на губах кровью вмиг стала беспощадным ангелом смерти.
От ее меча разбойники гибли один за другим. Почечуй, лучше других воров владевший клинком, хотел подрубить девушке ноги, но Надира перепрыгнула его меч и нанесла татю удар в шею.
Голова Почечуя откинулась набок, повиснув на лоскуте кожи, в потолок ударила багровая струя крови. Другой вор, метнувший в дочь Валибея тесак, поплатился за это срубленной челюстью.
Упорнее всех защищал свою жизнь дерущийся мясницким ножом Деряба. Казалось. он вовсе не замечал ран, нанесенных ему клинком Надиры.
Лишь когда она рассекла брюхо Дерябе крестом, вожак татей захрипел и повалился навзничь. Видя его смерть, уцелевшие воры ринулись к выходу.
Поскольку каждый из них спешил вырваться на волю, в дверях началась давка. Пользуясь этим, мстительница настигла татей и искромсала мечом. Лишь одному из воровской братии удалось избежать расправы…
Не отличавшийся храбростью Сопля в начале битвы нырнул под стол и, затаившись, ждал ее развязки. Когда все стихло, он осторожно выглянул из своего убежища.
К счастью для Сопли, Надира стояла к нему спиной и не могла видеть ушлого татя. Восславив удачу, он тут же метнулся к двери.
Однако тихо улизнуть из дома Сопля не сумел. Заслышав скрип дверных петель, мстительница обернулась к замершему от ужаса подростку.
Сопля не собирался покорно ждать своей гибели. С отчаянным воплем он распахнул дверь и пустился наутек.
Зная, что воришка поспешит выдать ее страже, Надира устремилась за ним. Мысленно она кляла себя за то, что позволила татю втянуть ее в кровавый водоворот.
Сопля не переставал орать, тщась надеждой привлечь криками внимание стражи, коя спасла бы его от свирепой воительницы. Но, на беду, ему не встретилось ни единого дозора. Глухими, темными ночами стража избегала обходить злачные места.
Страшась оказаться в тупике, тать бежал, не сворачивая с улицы, неровной линией рассекавшей город. Надира гналась за ним безжалостной тенью.
Ныне решалась ее судьба, и дочери Валибея было не до сострадания. Чтобы выжить и довести до конца дело мести, она должна была отправить вора в небытие.
Сопля тоже разумел это и посему мчался во все лопатки, оглашая воплями сонные улицы Поганина. Нежданно дорога оборвалась, открыв его взору глухой темный пустырь.
Бежать было некуда. С трех сторон пустошь обступали заборы, посередке ее возвышалось нечто, подобное прикрытому досками колодезному срубу.
В отчаянной попытке спастись Сопля взобрался на сруб, откуда смог бы дотянуться до частокола. Преодолев его, отрок, несомненно, избежал бы смерти. Но в этот миг его настигла Надира.
Сознавая бессмысленность мольбы о пощаде, Сопля швырнул во врага первый попавшийся под руку предмет, после чего подпрыгнул в попытке ухватиться за край забора.
Но на сей раз удача от татя отвернулась. Прогнивший дощатый настил разверзся под его ногами, и подросток рухнул в пропасть городской клоаки.
В мгновение ока он погрузился по горло в смрадную трясину нечистот. Отчаянно барахтаясь, Сопля попытался вырваться из ее объятий.
Подбежав к краю сруба, Надира глянула вниз и вздрогнула от ужаса. Как ни гадок ей был Сопля, смерть в зловонной жиже была слишком мерзкой даже для него.
— Помоги, спаси!.. — хрипел он, захлебываясь маслянистой грязью клоаки. — Вытащи меня, во имя всего святого!..
Сама не зная почему, Надира бросилась искать какой-либо предмет, позволивший бы ей вытащить отрока из колодца. Но рядом не оказалось ни шеста, ни веревки, пригодной для спасения воришки.
— Продержись еще немного! — крикнула она, последний раз глянув в полные ужаса глаза подростка. — Сейчас я тебе что-нибудь брошу!
В тот же миг Сопля, увлекаемый незримой силой, с головой ушел под воду. Дочь Валибея ждала, что он вот-вот вынырнет на поверхность, но ее чаяния не сбылись…
Трясина, поглотившая татя, сомкнулась над ним навсегда, и лишь редкие пузырьки воздуха, поднимавшиеся из глубины клоаки, отмеряли последние мгновения его земного пути.
Надира замерла, не веря в то, что жизнь отрока оборвалась так бессмысленно и нелепо. Но изменить что-либо она не могла.
Духи Поганина приняли свою жертву…
— Известно ли вам, дорогой Отто, что для убийства каждого зверя существует свое орудие? — осведомился у гостя Коронер Ливонского Братства Герберт фон Тилле. — Равно, как и своя стратегия охоты?
