— Я скорблю вместе с вами, Отто, — положил ему руку на плечо ливонец, — мужайтесь! Гибель вашего друга — наша общая потеря!
Утешает лишь то, что Брат Зигфрид умер без мучений.
— Как он погиб? — с трудом вымолвил, Отто.
— У найденного тела отсутствовала голова, — сообщил ему Коронер, — похоже, ее отрубили, саблей…
— Клянусь найти убийцу и покарать за смерть друга! — яростно сверкнул глазами Отто. — Узнать бы только, кто сей негодяй!..
— Сдается мне, убийца вам известен, — сухо произнес ливонец, — не ручаюсь за достоверность сведений, но идет молва, что в его смерти повинен боярин Бутурлин…
— Бутурлин? — не поверил своим ушам Отто. — Московит, обезглавивший минувшей зимой в Самборе Брата Руперта?
— Он самый, — утвердительно кивнул Коронер, — то, что ваш друг убит тем же способом, что и фон Велль, подтверждает правдивость слухов.
— Тогда я отомщу за них обоих! — в гневе воскликнул Грюненберг. — Схизматик поплатится за свои злодеяния!
— Такие вещи и впрямь нельзя прощать, — согласился с ним фон Тилле, — но не забывайте об осторожности. Московит хитер и коварен. Вспомните, Отто, сколько раз он уходил от смерти!
— Что ж, дьявол опекает своих слуг! — процедил сквозь зубы Грюненберг. — Однако и его сила не безгранична! День нашей встречи станет последним днем жизни Бутурлина!
— Желаю удачи! — холодно усмехнулся фон Тилле. — Только помните, личная месть не должна заслонять в ваших глазах интересы Ордена. Ради победы мы должны в любых обстоятельствах сохранять ясный ум и хладнокровие…
И действовать сообща. Лишь объединив усилия, Тевтонское и Ливонское Братства смогут нанести Унии ощутимый удар. И вы, Отто, должны сделать все, дабы мысль об этом закрепилась в сознании ваших Братьев!
— Можете всецело рассчитывать на меня! — с готовностью ответил Грюненберг. — Но что толку в устремленности к единству, если Уния не позволит нам выступить вместе против Москвы?
— Толк будет в любом случае! — возразил ему Коронер. — Всякое дело начинается с мысли о нем. Унии недолго коптить свет.
С севера ей грозят шведы, с юга наступают турки. К тому же, полякам готов ударить в спину княжич Радзивил. Есть желающие сразиться за Корону и в самой Польше. Старой Малопольской знати не по сердцу правление Литовской династии, и она будет рада свергнуть Ягеллонов…
— Однако без сторонней помощи Малопольские паны не рискнут поднять мятеж! — хмуро усмехнулся Отто.
— Они колеблются, страшась возвращения Яна Альбрехта с войны, — пояснил ему ливонец, — но мы сможем избавить их от сего страха!
— Каким образом? — поднял на него удивленный взор Отто. — Если бы мне удалось убить Короля, Магнаты Малой Польши и вправду воспряли бы духом. Но поскольку Монарх уцелел, они и дальше будут его страшиться…
— Вы умны, мой друг, но вам недостает жизненного опыта! — рассмеялся фон Тилле. — Для того, чтобы подданные поверили в смерть своего Владыки, не обязательно его убивать!
Достаточно распустить на землях Унии слух о гибели Яна Альбрехта, чтобы местное зверье ринулось грызть друг дружку.
Малопольская знать попытается возвести на трон свою династию, Радзивил начнет войну за отделение Литвы. Почуяв запах добычи, хищники не смогут удержаться от борьбы за нее!..
— Но слухи о смерти Монарха будут опровергнуты, — с сомнением в голосе произнес фон Грюненберг, — и, как мне видится, достаточно скоро!
— Не уверен в том! — блаженно улыбнулся ливонец. — Чтобы правда не просочилась в Литву и Польшу, достаточно перехватывать гонцов, курсирующих между Краковом и войском Яна Альбрехта на юге. Именно этим я и намерен заняться!
Мои старания вскоре принесут плоды. Когда поляки с литвинами увязнут в крови, вопрос о том, жив ли Король, потеряет значение! Славянский волк напорется на выкованный нами крюк, слезть с коего будет уже не в состоянии!
— Как, по-вашему, Герберт, сие скоро произойдет? — вопросил своего наставника Отто.
— Скоро, мой добрый друг! — мечтательно прикрыл глаза веками фон Тилле. — Возможно, даже скорее, чем мы того ожидаем!..
Лишь в ходе подготовки к походу Владислав Радзивил осознал, сколь тяжко управлять войском, одна часть коего ненавидит другую.
В полной мере княжич мог доверять лишь жолнежам, составлявшим его главную хоругвь. Набранная из литвинской шляхты, она была приучена к порядку и с готовностью исполняла наказы господина.
Что до казаков и татар, то порознь они являли собой вполне вменяемую силу. Однако их встреча неизменно приводила к перебранкам и ссорам.
И казацкая, и татарская хоругви имели собственных Воевод, избранных ими из своей среды. Православных казаков возглавлял суровый крепыш с выгоревшей до белизны прядью по прозвищу Щерба, заменявшему ему имя.
Предводителем татар был молодой, нетерпеливый воин Илькер, сын покойного крымского мурзы, изгнанный из улуса старшим братом. Большая часть его нукеров пришла из ногайских степей, откуда совершала набеги на границы Московии.
