Флориан удовлетворился мясной похлебкой и кружкой темного кваса. Утром ему нужна была ясная голова, и шляхтич, к великому огорчению супругов, отказался от пива.
Хотя хозяева корчмы вели себя радушно, что-то в их поведении настораживало молодого поляка. Казалось, чету тревожил какой-то вопрос, ответ на коий она тщилась получить у Флориана.
Глядя, как мнет фартук, топчась у стола, Матвей, шляхтич решил, что пришла пора откровенной беседы.
— Я вижу, вас что-то гнетет? — вопросил он корчмаря и его половину. — Не стесняйтесь. Со мной вы можете говорить без страха!
— Премного благодарны за вашу доброту, пан шляхтич! — рассыпались в любезностях Матвей и Агнесса. — Нас и впрямь гложет одна новость, услышанная сегодня утром…
Не скажете ли вы нам, правдива она или нет?..
— И какова сия новость? — полюбопытствовал, жуя сочную баранину, Флориан.
— Да вот не знаю, как начать… — замялся корчмарь.
— Говори, как есть! — пожал плечами шляхтич. — Чего зря таиться?
— Поутру к нам заезжала пара купцов-маркитан, — издалека начал Матвей, — выпили по три кружки рейнского вина, умяли жареного поросенка…
— Что ж, это весьма ценные сведения! — улыбнулся трактирщику Флориан. — Сказывай, какую весть они принесли?
— Сии нечестивцы посмели сказать, что Государь Унии, храни его Господь, почил в бозе, уколовшись отравленной стрелой… — Матвей умолк, не смея закончить фразу.
От неожиданности Флориан едва не поперхнулся похлебкой. Сказанное корчмарем не укладывалось у него в голове.
— Как почил в бозе? — вымолвил он, поднимаясь из-за стола. — Ты бредишь, Матвей?!
— И я сказал то же самое сим прощелыгам! — горячо затораторил, комкая фартук, старик. — Однако сомнения, будь они неладны, заползли к нам в души, словно змеи!..
Помогите же, пан шляхтич, развеять наши страхи! Купцы лгут или в их словах есть доля правды?..
Признаться, Флориан не знал, что ответить. О гибели Короля он слышал впервые и посему не знал, как себя вести. Нежданное известие могло оказаться как правдой, так и хитро выдуманной ложью…
Проще всего было пригрозить содержателям корчмы, что, если они станут распускать слухи о гибели Государя, их постигнет заслуженная кара. Но Флориан хотел увериться в том, что маркитане, поведавшие страшную весть, обманули супругов.
— Как выглядели те, от кого вы узнали сию новость? — вопросил он супружескую пару.
— Как обычные путники… — пожал плечами Матвей. — Они везли с собой остатки товара, и я, грешный, купил у них две уздечки из вываренной кожи…
— Один из них был красивый юноша с бородкой! — вмешалась в разговор Агнесса. — Такой улыбчивый, голубоглазый. Другого я не смогла как следует рассмотреть. Он все время кутался в плащ и даже за столом не пожелал опустить капюшон…
Но я заметила, ресницы у него белые, как у поросенка! — она замялась, — а лицо… Могу лишь сказать, что он тоже носит бороду!
— А на какой речи они общались? — поинтересовался Флориан.
— На немецкой! — вновь заявил о себе Матвей. — Я и сам тому подивился. Назвались купцами из Нидерландов, а меж собой лопотали, как истые германцы!
— А ты не мог спутать голландскую речь с немецкой? — усомнился в словах трактирщика Флориан. — Они ведь схожи…
— Как можно! — важно разгладил рукой седые усы Матвей. — Слыхивал я, как изъясняются голландцы. У меня прошлой весной гостил фортификатор из Фландрии, направлявшийся в Краков…
Тогда мне и довелось слышать нидерландскую речь! Верно, она схожа с немецкой, однако перепутать их невозможно!
У голландцев и говор мягче, и слова они употребляют, коих в немецком языке не встретишь! Знаете, как на их наречии будет «добрый день»? «Хуердак» будет, Вельможный Пан!
Агнесса залилась краской смущения и на всякий случай перекрестилась. Смолк, убоявшись, что его не так поймут, и сам Матвей.
— А сии двое таких слов не употребляли? — полюбопытствовал Флориан.
— Да нет же! — замотал головой корчмарь, — гоготали, словно гуси, по-немецки!..
Еще они сказывали, что с юга на Польшу идет войной княжич Радзивил. И что добрым литвинам его нечего страшиться, а вот поляков он, прости Господи, не помилует!
Вот мы и думаем с женой, как нам быть? Хоть мы и живем отродясь на Литве, однако же поляки по крови! Ужели княжич Радзивил, придя сюда, повесит нас с детьми, а корчму сожжет?..
— Сего нельзя допустить! — ударил кулаком по столу Флориан. — Вот, что, Матвей! Поутру ты отправишь одного из сынов в Торжище, к Князю Черногузскому.
Пусть расскажет ему обо всем, что поведали тебе купцы. Не знаю, солгали ли они или сказали правду, но, похоже, враги Унии затевают какую-то подлость! Их нужно упредить…
— Да разве Князь станет нас слушать! — горестно возопила Агнесса. — Услышав о наступлении Радзивила, он не поверит моим сынкам и бросит их в темницу! Знаете, как сурово он обходится с простолюдинами!
— Приходилось видеть… — согласился с трактирщицей Флориан. — Тогда пусть твои сыновья скачут к Самборскому Воеводе. Дорога к нему, верно, дольше, но он хотя бы выслушает их, а не прогонит с порога.
