Впереди змеящейся меж холмов главной колонны шли легкие конные отряды, набранные из казаков и татар.
Не выносившие друг дружку, они выступали порознь, выискивая в степи источники питьевой воды и хутора, где можно было разжиться съестными припасами.
Зная о том, жители окрестных деревень уходили в леса со всем скарбом и скотиной, оставляя на поталу набежчикам пустые дворы и дома.
Радзивила это отнюдь не радовало. Он ждал, что литвинские селяне примут его, как освободителя, с хлебом-солью. И желание мужиков уклониться от кормления грядущего Владыки разжигало в душе княжича праведный гнев.
В любом случае компаньоны не ждали от встречи с Радзивилом ничего доброго и решили обождать в лесу, пока воинство Владислава не проедет мимо.
Но по мере приближения отряда лицо Газды все больше светлело. Над бритыми головами конных вились казачьи пряди, выдающие в воинах его соплеменников.
Возглавлял полусотню коренастый казак с выгоревшими на солнце чуприной и усами. Когда он подъехал ближе, Бутурлин узнал в нем давнего знакомого Щербу.
По сторонам от него ехали Трохим Щелепа с заткнутой за кушак лошадиной челюстью и Микола Гуляй Секира, вооруженный грозным топором. Но, в отличие от Газды, боярина встреча с ними не радовала.
Во время их знакомства у Дмитрия с казаками была общая цель и общие враги. Теперь же казаки воевали на стороне Радзивила.
Едва ли это могло бы рассорить с ними Бутурлина, но и одобрить их выбор он не мог. Разрушение Унии Владиславом было на руку тем силам, кои желали гибели и Москве.
Боярин все же решил, что если Щерба захочет его выслушать, он попытаться отговорить вождя казаков от содействия Радзивилу. В успех сего дела московиту верилось с трудом, но не использовать данный ему Богом шанс он не мог.
— Что будешь делать? — обратился он с вопросом к Газде.
— А что тут поделаешь? — широко улыбнулся казак. — Обниму братьев!
Не долго думая, он вскочил в седло и, дав жеребцу плети, рванулся из зарослей навстречу землякам. Бутурлину и Харальду не оставалось ничего иного, как следовать за ним.
При виде выехавших из кустарника компаньонов, казаки схватились за луки, Но Щерба, признав в Газде соплеменника, дал знак своим людям опустить оружие.
— Вот это встреча, брат! — радосно воскликнул он, поравнявшись с Газдой. — Меньше всего ожидал встретить тебя здесь! Но все же я рад тебя видеть!
— И я рад, брат Щерба! — улыбнулся в ответ Газда. — Сказать по правде, я тоже не чаял встретить вас в сих местах!
— А что тут дивного? — удивился казачий атаман. — Радзивил кликнул нас, и мы двинулись в поход! В коем веке выпала возможность поквитаться с ляхами за старые обиды!
— Так-то оно так… — кивнул чубом Газда. — Но ведь и Радзивил из шляхты, да еще из какой! Выходит, вы идете с одним паном бить других панов?
— Вначале его предложение мне самому пришлось не по сердцу! — поморщился Щерба, — но, поразмыслив, я решил не отказывать Радзивилу. Княжич щедро платит, к тому же, как союзники мы можем рассчитывать на долю при дележе добычи…
Сам знаешь, сколь нам нужны средства для похода на Крым!
К тому же, в турецкой неволе томятся сотни наших братьев! Где еще взять деньги для их выкупа?..
Но что мы все о моих делах? Поведай лучше о себе! Ты, как я помню, взялся проводить заезжего боярина на Москву. Где же ты пропадал без малого полгода?
— На Москве и пропадал! — улыбнулся Газда. — Не поверишь, брат, но приключений я там пережил больше, чем в Диком поле!
— Что так? — нахмурился его побратим. — Не приняли тебя московиты?
— Еще как приняли! — причмокнул языком Петр. — Я там даже зазнобу встретил! После гибели моей Маруси думал, что больше уже не влюблюсь, а, гляди, сам себя удивил!..
Так редко бывает, чтобы в человеке плоть и душа одинаково красивы были. А в моей ладе все это есть: и лик ангельский, и доброе сердце!
— Что ж, рад за тебя! — усмехнулся в седые усы Щерба. — Давай обнимемся по-братски, раз уж Господу угодно было свести нас вновь!
— И мы рады обнять тебя, брат! — скороговоркой добавил Щелепа. — Сам видишь, даже Миколка, с лица коего не сходит печаль, расщедрился на улыбку!
— Потому что встретил друга… — смущенно пробасил немногословный Гуляй-Секира. — Рад видеть тебя в добром здравии, Газда!
Не спешиваясь, казаки обнялись. Их молодые собратья, стоя невдалеке, с почтением глядели на человека, встреча с коим так обрадовала прославленных Воевод.
— Я только не смекну, что сталось с боярином, коего ты провожал до Москвы, — полюбопытствовал у Газды казачий вождь. — Дивный он какой-то, может, оттого и врезался в память… Жив хотя бы?
— Живехонек! — не удержался от улыбки Газда. — Намедни, правда, побывал, на волосок от смерти. Только коса старухи не настолько остра, чтобы отнять жизнь у боярина!
Да что я о нем сказывать буду! Вот он, Бутурлин, коль хочешь, сам вопрошай его обо всем!
Лишь сейчас Щерба перевел взгляд с Газды на его спутников.
— Гляди, и впрямь живуч оказался! — с грубоватым добродушием приветствовал он московита. — Поведай, боярин, какими пряниками ты кормил нашего Газду, что он по доброй воле столько дней жил на Москве?
