Я здесь не местный. Зашел в деревню беличьи шкурки на крупу поменять, но, клянусь, Милица и мне дорога! И я не дозволю тебе погубить ее люд в чужой войне!
— В чужой войне, молвишь? — нахмурился Дмитрий. — А ты сможешь сказать, где заканчиваются чужие беды и начинаются свои? Если нынче не остановить Радзивила, он сожжет не один десяток селений, оставит без крова тысячи таких же литвинов, как вы!
Только у вас есть возможность одержать над ним победу, а у других ее не будет! Сбежав в леса, вы предадите не только предков, выстроивших сию деревню, а всех, кто падет от мечей Радзивиловой орды!
Да и сами вы едва ли спасетесь в чащобе! Минувшее лето было знойным, а это верная примета, что за ним последует злая, студеная зима.
Сколько из вас погибнет от мороза в сырых землянках? Сколько падет от волчьих зубов, от хворей? И хватит ли у тех, кто выживет, сил поднять по весне из праха новую Милицу?
Сбежав, вы, верно, оттянете свою гибель, однако ненадолго!
Осенью же в деревню вновь нагрянут сборщики налогов и возьмут с вас дань до последнего гроша! По силам ли вам будет выжить тогда?..
Я обещаю, коли вы согласитесь защищать Милицу, сделать так, чтобы погибших было меньше. Есть способы, побеждать недруга малым числом бойцов. Если бы у нас не было шансов на победу, я бы не заговорил с вами о том!..
— Ты и прошлой зимой красно молвил, убеждая Тура идти за тобой! — с болью вымолвил Медведь. — И где теперь Тур?!
— Не трогай память Тура! — взревел, сорвавшись со своего места, Газда. — Я был с ним до последнего вздоха, помню каждое его слово!
Он зрел грядущее, ведал, что его ждет погибель! Однако не дрогнул перед Косой, не отступил! А знаешь, почему? Оттого, что знал: его смерть поможет сберечь мир на земле!
Так и вышло! Тур пал в бою, однако бойни удалось избежать и тысячи христианских жизней уцелели! Может, вы до сих пор живы лишь потому, что Тур принес себя в жертву Миру?!
Ты же, не ведая правды, обвиняешь в его смерти боярина! А в чем его вина? Он головы своей не щадил, спасая всех вас от войны! Почитай, с того света вернулся!
А ныне Дмитрий готов идти с вами в бой, дабы Милица уцелела! Хотя ему, как московскому боярину, не должно быть дела до судеб литовских мужиков!..
Крестьяне, слушавшие горячую речь казака, подавленно молчали. Умолк и Медведь, не найдя возражений сказанному Газдой.
— Не обессудьте, братья! — вступил в беседу седобородый старец, слушавший перепалку пришельцев с Медведем. — Знаете, как мы жили до сей поры? Удалось избежать плети — мы и рады! Пережили зиму — и слава Богу! Обошел мор деревню — вот повод для счастья!
Уразумей нас, боярин! Мы устояли перед смертью лишь потому, что научились терпеть! Терпели прежде, стерпим вновь! Переждем в лесу лихолетье, вновь начнем поднимать Милицу, из руин…
Не все, вестимо! Мне зиму точно не пережить, зато внуки дождутся весеннего тепла. Не взыщи, боярин, мы — кроткий люд. Война — не для нас…
— Ну и что, дед, увидят твои внуки, когда выберутся по весне из чащобы? Лишь головешки да черепки на оскверненной татем земле! — взорвался молчавший доселе Северин. — Что вы за люди, если рабская жизнь вам милее смерти в бою?
Доколе будем терпеть татей и людоедов? Сколько их уже приходило к нам с поборами да плетьми! Всяк, у кого на поясе меч, стремится отнять нажитое трудом!
А вы все покорно сносите, словно так и должно быть на земле! Вспомните, сколько люда в деревне помирает, каждую зиму? Кто от голода, кто от болезней! Ведь целебные снадобья денег стоят, а у нас в мошне после сбора податей паук повесился!
Но и сего мало! К нам новый Властитель пожаловал! То, что не отобрали сборщики оброка, сам отнять желает!
Ладно, вы гнете спину перед Князьями да Воеводами! Они хотя бы грабят вас по закону! А нынче тать беззаконный явился, пусть и княжеского рода!
«Я-де, грядущий Король Литвы, так отдайте мне последнюю меру овса!»
Хотите так жить дальше? В коем веке пришел человек, дабы помочь вам справиться с сей напастью. А вы ему в ответ: «мы кроткие люди, пусть нас грабят, пускай жгут, наше дело — терпеть!»
Вы как хотите, а я иду с боярином!
Харальд и Газда изумленно переглянулись. Они никак не ожидали от зятя войта такой прыти.
— Что ж, один боец — уже что-то! — улыбнулся Дмитрий. — Я рад, что не ошибся в тебе, Северин!
— Чего уж там! — горько усмехнулся бывший ратник. — Вчера я бы еще смолчал, но после того, как Радзивил отхлестал нас с Авдеем плетью, молчать не буду! Я не скот терпеть побои!
Похоже, мнения миличан разделились. В глазах у многих зажглась решимость отстаивать отчий дом. Но большинство все еще неуверенно топталось на месте, бросая на боярина опасливые взгляды.
— Что ж, мы не против защищать Милицу от Радзивила! — пробасил стоящий в первых рядах плечистый бородач. — Только нам неведомо, какой из тебя Воевода!
По силам ли тебе будет оборонить нашу весь? Ведь коли не справишься с сим делом, мы все до единого сложим головы!
Скажи, тебе доводилось раньше бывать в сражении?
— Доводилось! — ответил крестьянину Бутурлин. — С войском Великого Князя Ивана я брал Казань. После пришлось воевать на
Ливонской границе…
