Коли не одолеть Радзивила, погибнет не только Милица, а еще много селений. Да и другие разрушители Унии, видя силу Владислава, могут примкнуть к нему.
Вот и выходит, что у нас нет иного выхода, кроме как победить.
И в желании использовать воду нет ничего зазорного. Никто не видит урона чести в том, чтобы наполнить водой замковый ров или выкопать на поле боя ловчие ямы.
То, что поблизости запруда, для нас — Божий дар, пренебрегать коим я не вправе! Воюя на нашей стороне, стихия спасет немало жизней! Постарайся донести до дяди сию мысль!
— Постараюсь! — кивнул Флориан. — Что ж, отдыхать мне не придется. Я нынче же выступлю на Самбор, к Воеводе…
Закончить ему не дали. Дверь избы широко отворилась, и в нее вбежал мужик в самодельном панцире из досок.
— Беда, боярин! — отдышавшись, вымолвил он. — К Милице подошли казаки!
— Казаки? — переспросил его Дмитрий. — Чего они хотят?
— Желают видеть тебя, — крестьянин обвел собрание изумленным взглядом, — и еще твоего приятеля, некоего Газду…
Оглянувшись на побратима, Дмитрий увидел в его глазах отражение свобственных тревог. Похоже, Щерба пришел уговаривать их не чинить сопротивления Радзивилу.
— Что скажешь, Петр? — обратился он с вопросом к казаку.
— Что скажу? — пожал плечами тот. — Сперва узнаем, что скажут мои братья!
— Тогда пойдем, выслушаем послов! — встав со скамьи, Бутурлин решительно направился к двери. Газда и прочие участники военного совета последовали за ним.
Во все времена у Тевтонского Братства в Польше было немало мест, где лазутчики Ордена укрывались от преследования и оставляли добытые сведения людям, тайно переправлявшим их Капитулу.
Такие люди, именовавшиеся фамильярами, чаще всего содержали придорожные харчевни и постоялые дворы, где орденские шпионы останавливались под видом паломников или купцов.
Достаточно было посланнику Братства показать хозяину заведения тайный знак, чтобы тот дал ему приют и обеспечил всем необходимым.
Даже если лазутчику, преследуемому королевской стражей, не удавалось донести до начальства выведанные в Унии секреты, за него это делал фамильяр.
Далеко не все фамильяры были осевшими на польской земле немцами. Среди них встречались датчане, литвины и даже поляки. Стоит ли говорить о том, что заведения изменников были выстроены на деньги Ордена?
У одного из таких людишек решил скоротать ночь Отто фон Грюненберг. Ему уже доводилось останавливаться под крышей ушлого мужичка с крысиным взглядом, владевшего на северном тракте корчмой.
Последний раз Отто встречался здесь с посланником Ордена, наказавшим ему убить Польского Короля. Рыцарь не исключал возможности встретить его вновь.
Главы Капитула ждут известий с южной границы, а значит, они выслали доверенных людей во все места, где мог остановиться Грюненберг.
В том, что он верно мыслит, Отто убедился, едва ступив на двор фамильяра.
— А вас ждут, господин, — с угодливой улыбкой сообщил ему хозяин заведения, — уже третьи сутки!
— Кто ждет? — вопросил мужичка Грюненберг. — Сказывай!
— Брат Ульрих! — улыбка того расплылась еще шире. — Он очень, очень желает встретиться с вами!
— Что ж, пойдем… — неохотно согласился следовать за ним тевтонец. — Коли он так жаждет встречи, придется с ним толковать…
Об Ульрихе фон Геттене шла дурная слава. Сей сановник возглавлял недавно созданное в Ордене подразделение Фемы, занимавшееся поиском внутренних врагов.
По сути дела, Ульрих и его подчиненные выискивали несогласных с волей Капитула и способствовали их изгнанию из Братства Девы Марии. Немудрено, что подобные деяния не снискали ему любовь среди Слуг Ордена.
Не испытывал к Брату Ульриху добрых чувств и Грюненберг. Ему претила страсть главы Фемы к поискам крамолы и искоренению свободомыслия в молодых Братьях.
Орден переживал не лучшие времена, и деятельность Ульриха лишь расшатывала и без того поредевшие ряды тевтонского воинства. Вот и нынче он наверняка замышлял каверзу, призванную укрепить его влияние в Братстве…
Войдя в избу, Грюненберг застал главного дознавателя Фемы за ужином. Сидя за столом, тот обгладывал сочащуюся жиром баранью ногу и швырял объедки пиршества двум хозяйским дворнягам, жадно ожидавшим новой подачки.
Двое кнехтов и мрачноватый верзила с внешностью палача, сопровождавшие господина, стояли поодаль, глотая слюну. Воинский устав не позволял им вкушать блюда вместе с начальником, и они терпеливо ждали, когда тот закончит трапезу.
— А, Брат Отто! — с фальшивой радостью приветствовал Ульрих входящего в дверь Грюненберга. — Добро пожаловать к нашему столу!
— Ужин мне не помешает, — кивнул ему, поздоровавшись, молодой рыцарь, — я уже трое суток не ел горячего!
— Горячее обождет! — растянул в улыбке жирные губы глава Фемы. — Я жду отчета об исполнении порученного вам дела!
По спине Отто пробежал колючий холодок. Он знал, что фон Геттен не преминет воспользоваться случаем выдать за злой умысел его неудачу в покушении на Короля. И он не ошибся.
— До меня дошли слухи о смерти Польского Монарха, — елейным голосом произнес главный дознаватель, — насколько они верны, Брат Отто?
