— Ты погубил дело! — взревел, сжимая кулаки, Владислав.
— Отнюдь, Владыка! — с ледяным спокойствием ответил Махрюта, — ты наказал убить татя, я и убил!..
Демир-Ага мучительно застонал.
— Как ты, брат, цел? Ранен? — вопрошали склонившиеся над Щелепой побратимы.
— Больно-то как! — поморщился, с трудом поднимаясь на ноги, казак. — Угораздило же меня связаться с вами! Чуть Богу душу не отдал!
— Как тебе удалось уцелеть, приняв спиной пулю? — недоумевал Бутурлин. — Воистину, без Господнего чуда здесь не обошлось!
— Твоя правда, боярин, — согласился Щелепа, — вот оно, мое чудо!
Сунув руку за спину, он извлек из-за кушака лошадиную челюсть, сломанную надвое ударом пули.
— В последний раз она меня выручила! — скорбно вздохнул казак. — Как же я теперь без оберега, братья?..
— Господь тебя любит, Трохим, — утешил его Щерба, — пошлет тебе иной оберег!
— А нет-мы сию кость соберем из осколков, — добавил Гуляй-Секира, — склеем так, что лучше новой будет!
— Нынче о том думать недосуг! — махнул рукой, отгоняя скорбь, Трохим. — Тебе нужен рог, Щерба? Бери же и труби без промедления!
— Сей услуги я век не забуду! — благодарно обнял Щелепу Дмитрий. — Ты спас всех нас!
— Не спеши, боярин, — хмуро усмехнулся казак, — до спасения еще далече. Поглядим, что нас ждет!
То, что их ждало, заставило похолодеть души многих испытанных бойцов. По команде Радзивила его конница, выстроенная клином, двинулась в атаку на полуразрушенную засеку.
Зрелище было жуткое и, одновременно, завораживающее. Пронзительно трубили горны, возбужденно храпели боевые кони, лязгали доспехи. В считанные мгновения тихая долина наполнилась скрежетом и звоном.
На челе, под собственным стягом с изображением трех охотничьих рогов, в сверкающей броне выступал сам Радзивил. Забрало на его шлеме было спущено, но Дмитрий узнал княжича по гербу на щите.
Справа от него несся, размахивая шипастой палицей, Махрюта, в шлеме с чудовищной личиной походивший на демона войны. Не отставал от татя и Демир-Ага в юшмане, с кривой саблей в руке.
В трехстах шагах от засеки одетые в железо конники взяли наперевес копья, готовясь с ходу опрокинуть защитников Милицы.
Противопоставить им что-либо последним было нечего. Их вилы и косы, даже насаженные на длинные древки, не могли спорить с пиками литовских вояк.
Кто-то потянул Щербу за рукав. Обернувшись, казачий вождь встретился взглядом с Медведем. Бившийся с ним по соседству атаман отметил умение, с коими воевал лесной старатель.
Его охотничьи стрелы метко разили татар еще во время первого набега. Да и во время приступа Медведь отправил на тот свет немало ногайцев, осмелившихся приблизиться к нему, на длину рогатины.
— У меня к тебе дело! — обратился к Щербе охотник. — Враг на подходе, посему дай мне пяток бронебойных стрел. У меня есть костяные, но какой от них прок, коли тати в железе?
— На что бронебойные стрелы тому, кто поражает недругов в щели лат? — вопросил его казак, но тотчас рассмеялся, видя, как засопел старатель. — Ладно, бери!
У меня самого их осталось немного, но для доброго стрелка не жалко! Сразишь десяток татей — нам всем легче будет!
Литовское войско стремительно приближалось. С засеки уже были видны трепещущие под ветром красно-белые значки на пиках идущих впереди воинов.
— Что же ты не трубишь, Щерба? — обернулся к старому атаману Дмитрий. — Самое время!
— Погоди еще чуток!.. — хитро усмехнулся тот. — Протрублю, когда все войско выйдет на равнину! Худо будет, если хотя бы часть иродов избежит затопления!
Пока он говорил, расстояние между литовцами и засекой сократилось до ста шагов. Глянув в глаза московита, Щерба не встретил в них страха. Во взоре боярина читалась лишь тревога за людей, вверивших ему свою жизнь.
— Теперь пора! — с каким-то особым чувством произнес казак, поднося к губам рог. — Да пребудет с нами Господь!
— Ну, и что они себе думают?! — с возмущением воскликнул Самборский Воевода. — Враг вот-вот обрушится на Милицу, а Щерба не трубит!
— Не спеши, брат, — успокоил его рассудительный Прибыслав, явившийся на подмогу с Кременецким отрядом, — Щерба — добрый стратег! Наверняка у него припасена для татей какая-нибудь хитрость!..
— Тебе-то откуда известен его полководческий дар? — нахмурился Кшиштоф.
— Приходилось как-то воевать по разные стороны засеки! — подмигнул другу старый шляхтич. — Разбойник он тот еще, однако дело свое знает крепко!
— Не ведаю, какой он стратег, но если вода не затопит равнину, я тотчас поведу в бой своих жолнежей, — проворчал Воевода, — иначе Милице конец!..
Прервав его на полуслове, над полем битвы поплыл густой и зычный рев боевого рога.
— Ты слышал? — обернулся к сидящему в засаде Харальду Газда. — Рог трубит! Только чужой… Рог Щербы звучит по-иному!..
— Тебе так издали сдается! — покачал головой датчанин. — Не важно, как рог звучит! Главное, что он пропел!
— И то верно! — согласился казак. — Поджигай, брат, порох!
Харальд высек огнивом искру, но пороховая дорожка, ведущая к заряду в гребле, слабо вспыхнув, угасла.
