И если Радзивил, сбежав с поля битвы, сможет найти приют у ливонцев или шведов, то в каких краях скрываться ему от гнева собственного повелителя?
Услыхав чавкание сапог по грязи, Демир поднял глаза. Прямо перед ним стоял казак, в коем Ага узнал Щербу. В руке казачий атаман держал пучок стрел, извлеченных из тел мертвых бойцов Радзивила.
Будь у Демира под рукой одна из пистолей, он без промедления разрядил бы ее в изменника, но привешенное к седлу оружие турка вода унесла вместе с конем. Утратил он в пучине и шемшир.
Рука Аги скользнула к засапожному ножу, но его вновь постигла неудача. Клинка за голенищем не оказалась.
— Если и найдешь нож, то не успеешь метнуть! — холодно умехнулся казачий Воевода. — Прикончить бы тебя, мокрая ворона, да руки марать неохота! К тому же, у меня к тебе есть дело!..
— Дело? — не веря своим ушам, промолвил Ага. — Какое?..
— Передай Султану, пусть не ходит войной на Украйну! Сам видишь, как мы принимаем непрошенных гостей.
Если мы в чужом краю находим, чем их порадовать, то подумай, какой прием окажем твоему Владыке на родной земле!
Демир взвыл от бессилия.
— Газда! Петр! — орал, надсаживая горло, Харальд. — Где ты, отзовись!
Едва поток, затопивший равнину, умерил бег, датчанин перешел его вброд, силясь отыскать друга.
— Куда же ты мог деться? — бормотал он, озираясь по сторонам. — Надо же, был человек и как сквозь землю провалился… Газда!..
— Тут я, тут! — раздалось из-под груды обломков плотины. — Накрыло меня взрывом, я и оглох на время. Услыхал тебя, лишь когда ты стал орать над ухом…
— А, чтоб тебя подняло да шмякнуло! — радостно выкрикнул Харальд. — Держись, брат, я тебя мигом отрою!
— Опоздал ты с пожеланиями! — откликнулся казак. — Все, о чем ты молвил, со мной уже сталось!
— Потерпи малость! — бормотал датчанин, растаскивая в стороны бревна, привалившие Газду. — Ты только живи, а с прочими бедами мы сладим!
— Кости-то целы? — обратился он к освобожденному наконец из-под спуда казаку.
— Сдается, целы, — ответил тот, с трудом поднимаясь на ноги, — вот только спину ломит. А прочая плоть лишь ноет понемногу. Ничего, выдюжаю…
Опираясь на руку датчанина, Газда сделал шаг. Похоже, Небо и впрямь оказалось милосердно к казаку. Переломов он точно избежал.
— Ходишь — и ладно! — порадовался за него Харальд. — Я тебя быстро исцелю! Ты мои снадобья видел в деле! Они и мертвого подымут!
— В баню бы сходить… — поморщился казак. — На мне, чай, пуд грязи!
— Непременно сходишь, брат! — уверил его датчанин. — Для миличан ты ныне — герой-вызволитель! Знаешь, какую баню они тебе натопят?
— Что с Радзивилом? — превозмогая боль в спине, вымолвил Газда.
— А что с Радзивилом? — лукаво улыбнулся Харальд. — Смыла его река вместе со всем войском! Как есть, смыла!
— Значит, Дмитрий и мои побратимы живы? — лицо казака озарилось радостью. — Благодарю тебя, Господи, за добрую весть!..
— Нынче, брат, все вести добрые! — потрепал его по плечу датчанин. — Что ж, поспешим в Милицу, пока Дмитрий с твоими земляками не отправился нас искать!
Дойдя до коней, они взобрались в седла и поскакали к спасенной деревне. По дороге Газда заметил, что Харальд что-то напевает на родном наречии.
— Что за песня такая, брат? — полюбопытствовал он у датчанина.
— Да так, старинная баллада, — ответил тот, улыбаясь своим мыслям, — былина, по-вашему!
— И о чем она?
— Королевская дочь оплакивает погибшего жениха…
— А при чем здесь сие? — поднял на него изумленный взор Газда.
— Там слова есть, уместные для нынешних событий. Хочешь, переложу на вашу речь?
— Давай! — согласился казак.
— Что ж, слушай! — запел Харальд.
Сад опустел опять, нет сомнения
Не повернуть нам вспять
Реку времени, реку времени!
Пусть поток меня вдаль несет,
Сердце ждать не устанет -
Лишь тогда я забуду все,
Когда биться оно перестанет!..
— А что, добрая песня! — одобрительно отозвался о балладе казак. — Только петь ее нужно не нам, а Радзивилу. Его же унесло потоком!
— Да и забыть то, что сталось ныне, ему будет непросто! — подмигнул Газде датчанин. — Однако что ни делает Господь, все к лучшему!
— Хорошо бы еще Дмитрию возвратить себе княжну, — тряхнул чубом Газда, — тогда бы мне впрямь покойно на сердце было!
— Так и будет! — убежденно ответил ему Харальд. — Верь мне, брат!
Достигнув леса, княжич Владислав сорвал с головы шлем и обернулся, переводя дух. Битва догорала. Последние бойцы-литвины, решившиеся дать отпор Воеводе, сдавались на милость победителя.
Радзивил не знал, радоваться ему или горевать. Вместе с войском он утратил надежду на обретение Короны Литвы, однако сохранил жизнь и свободу.
Все, что ему оставалось, — это достичь своего стана прежде, чем туда доберутся поляки, и, захватив Эвелину, бежать в Ливонию.
— Надеюсь, ливонцы не выдадут нас Ягеллонам, а переправят в Швецию, — вслух подумал княжич. — Король Эрик собирает под свои знамена всех врагов Польши, найдется у него место и для меня!
Но планам его не суждено было сбыться. Сквозь шум дождя Владислав услышал приближающийся стук копыт. Спустя миг, прорвав дождевую завесу, появился и сам всадник.
