Владислав едва не онемел от изумления, узнав в нем Бутурлина. Он ожидал встречи с кем угодно, но только не с московитом.
— Куда это ты спешишь? — хмуро обратился Дмитрий к беглецу. — Хочешь вновь похитить княжну? Не дозволю!
— С дороги, тварь убогая! — процедил сквозь зубы княжич, сжимая рукой черен булавы. — Ты не встанешь меж мной и княжной!
— Не такой уж я убогий, коли сумел устроить вам доброе купание! — усмехнулся Дмитрий. — Что, думал втоптать нас в грязь конями? Ан не вышло! Не видать тебе и княжны!
С яростным воплем Радзивил ринулся в бой. Отразив щитом его удар, боярин ответил врагу махом секиры.
Тот принял ее на щит и вновь перешел в наступление. Ярость княжича рвалась наружу, и он обрушивал булаву на московита со всей данной ему богом мощью.
Но Дмитрий не уступал врагу ни ловкостью, ни силой, и чаяния Радзивила легко его одолеть потерпели крах.
Однако желание расправиться с соперником не покидало Владислава. Кольчуга, покрывавшая тело московита, едва ли могла защитить его от шипов булавы, и княжич ждал часа, когда щит Бутурлина расколется, подарив ему шанс нанести врагу смертельный удар.
Дмитрий разумел это и отражал оружие нобиля так, что оно скользило по его щиту, не разрушая «подарок» Илькера. Радзивил понял: боярин хочет его измотать.
У княжича оставался последний шанс на победу, и он не преминул им воспользоваться. Видя, как ловко уходит московит от ударов слева, Владислав резко выбросил вперед щит, намереваясь поразить им Бутурлина в правый висок.
Но Дмитрий был готов к сей хитрости неприятеля. Пригнувшись, он ушел от выпада Радзивила, и прежде чем тот вернул щит в положение обороны, вогнал ему в бок пробойник секиры.
Миланские латы выдержали удар, но прогнулись под острым шипом, и княжич вскрикнул от боли. Не давая врагу опомниться, Бутурлин разрубил черен его булавы, а с левой руки сорвал щит.
В считанные мгновения гордый княжич был выбит из седла и повержен наземь. Спешившись, Дмитрий подошел к своему врагу.
— Ты мне ребро сломал! — морщась, прошипел Радзивил.
— Ничего, — сдерживая гнев, молвил боярин, — Адам без ребра выжил, и ты с Божьей помощью одюжаешь!
— Ты лишил меня всего! — продолжал изливать желчь княжич. — А теперь еще глумишься надо мной? Если в тебе есть хоть капля чести, избавь меня от насмешек и убей, как подобает воину!
— Убивать тебя я не стану, — ответил, обретя привычное спокойствие, Бутурлин. — Помнится, ты говорил, что спас на охоте Эву. Коли это так, я не желаю твоей смерти…
Но и позволить тебе вновь завладеть ею я не могу. Посему ступай, куда глаза глядят, но помни: дорога к Эве тебе заказана!
— Ты меня отпускаешь?.. — поднял на него изумленный взор Владислав. — Не могу поверить…
— Придется, княжич! Беги к туркам, беги к шведам, хотя не ведаю, кто из них согласится принять тебя после сего разгрома!
И будет ладно, коли ты забудешь о Короне Литвы. Едва ли литвинам нужен властитель, коий, не успев короноваться, уже грабит и сжигает своих подданных!..
— Я не забуду сего, боярин! — злобно оскалился Радзивил. — Знай, это не последняя наша встреча. Клянусь памятью предков, мы еще сойдемся в битве, и ты заплатишь мне за мое нынешнее унижение!..
— Блажен, кто верует! — ответил княжичу Дмитрий. — Ступай, я тебя не задерживаю!
Кряхтя от боли, Владислав влез на коня, но, проехав пару шагов, вдруг обернулся в седле. Сорвав с шеи небольшой ключ на шнурке, княжич бросил его Бутурлину.
— Что это? — вопросил его, поймав ключ на лету, Дмитрий.
— Отдай княжне! — ответил Радзивил. — Не век ей ходить в железе!..
— В каком еще, железе? — нахмурился московит. — Ты что, заковал ее?
— Вроде того! — горько усмехнулся беглец. — Хотел удержать рядом. Как видишь, не вышло!..
Скособочившись, он потрусил вдоль кромки леса на запад.
На миг в душе Дмитрия шевельнулась жалость к побежденному противнику.
Но вспомнив о мерзостях, сотворенных Радзивилом, и о том, что он еще собирался сделать, боярин унял порыв сострадания.
Княжич получил по заслугам. Одну из взятых на себя задач Дмитрий разрешил. Оставалась еще одна: вызволить из плена любимую.
Все то время, что шла битва, Эвелина не находила себе покоя.
Со слов княжича Радзивила она знала, что тот собрался уничтожить непокорную деревню, и молила Бога уберечь от смерти ее обитателей.
Сдержанный и галантный в общении с ней, Владислав умел быть жестоким, и девушку охватывала дрожь при мысли о том, что сейчас твориться в штурмуемой его бойцами веси.
Однако действительность превзошла все ожидания княжны. Пребывая под стражей, она не могла выходить из шатра и посему не ведала, что творится в стане Радзивила.
Но вскоре снаружи раздались звуки, кои Эва никак не чаяла услышать. Некие вооруженные люди ворвались в лагерь и вступили в бой с его охраной.
В считанные минуты воины Радзивила были обезоружены и связаны. Эва вздрогнула, когда полог ее шатра распахнулся, но тотчас выдохнула с облегчением. В шатер вошел Флориан.
— Княжна, вы свободны! — с улыбкой произнес он.
— Флориан, как ты здесь оказался? — не веря своим глазам, вымолвила Эвелина. — Господи, как же я рада тебя видеть!
