сидели и говорили о том, что я уже успела изучить в Огайо и что мне еще предстояло
освоить. Мы обсудили мое расписание и ознакомились со списком курсов, на которые еще
можно было записаться, отыскав несколько таких, которые идеально стыковались. В этом
семестре мне, к счастью, нужно было пройти всего три цикла, и, таким образом, у меня
оставалось достаточно времени на подготовку и – что скрывать? – на сон, ведь вечерами я
чаще всего работала допоздна.
К концу беседы мое расписание было составлено. Европейская литература со всей
классикой: сестры Бронте, Остин, Диккенс. Этого цикла я ждала с нетерпением.
Микроэкономика – ее мне посоветовал Денни, утверждавший, что поможет с занятиями. Я
возражала, что и сама справлюсь, но он был захвачен перспективой меня поучить. И
наконец, психология. Я очень хотела изучать ее, но по времени мне подходил лишь один
курс – «Сексуальность человека». Я записалась, заранее устыдившись. Можно сидеть в углу
и помалкивать. К тому же, когда Денни вернется, он поможет мне и с этим…
Чуть позже, при выходе из офиса, я с удивлением обнаружила Келлана, который
прислонился к стене напротив, упершись в нее ногой, и держал в руках стаканчики эспрессо.
При виде меня он приподнял один из них и вскинул брови. Я не смогла сдержать широкой
улыбки, пока шла к нему.
– Что ты здесь делаешь? – Я радостно схватила кофе. – Я же сказала тебе не
возвращаться.
– Ну, я подумал, что тебе будет приятнее на машине, а для бодрости и глотнуть чего-
нибудь не помешает.
Он отхлебнул из своего стаканчика.
Я лишь смотрела на него, на какое-то время онемев, а затем чмокнула в щеку:
– Спасибо, Келлан… За все.
Он потупился и, улыбаясь, покачал головой.
– Идем, – позвал он негромко. – Поехали домой. Расскажешь про свои курсы.
Он оглянулся на меня и ухмыльнулся.
При мысли о моем психологическом цикле меня бросило в жар, а Келлан рассмеялся.
В воскресенье днем Келлан устроил мне экскурсию по кампусу. Там оказалось на
удивление много народа: одни собирались вернуться к учебе, другие, подобно мне,
знакомились с местом. Кампус был велик и напоминал скорее небольшой город. Конечно, в
первую очередь Келлан показал мне маленький бар напротив университетской книжной
лавки. Посмеиваясь над ним и чуть качая головой, я зашла внутрь, и мы быстро перекусили и
выпили пива перед нашим маленьким приключением. Затем мы отправились в книжную
лавку, где я нашла все нужные книги. Большинство из них были подержанными, что
сэкономило мне приличную сумму, ведь книги стоят ужасно дорого. Я не могла смотреть на
Келлана без улыбки, пока стояла в очереди: он листал толстый анатомический атлас и
беседовал с двумя студентками-хохотушками – словом, был в своем репертуаре.
После этого мы перешли улицу и оказались на территории кампуса. Он был настолько
красив, что дух захватывало. Дорожки вели к грандиозным кирпичным строениям,
перемежавшимся с искусно обустроенными и ухоженными газонами. Повсюду были вишни
со спящим цветом – весной кампус превратится в настоящую сказку. На траве
расположились люди всех возрастов и цветов кожи, наслаждавшиеся погожим днем.
Келлан с улыбкой вел меня мимо величественных зданий. Он знал название каждого
из них и рассказывал мне, чему там учили. Гоуэн-Холл – азиатская литература и
политические дисциплины; Смит-Холл – история и география; Сейвери-Холл – философия,
социология и экономика (в том числе мой микроэкономический цикл); Миллер-Холл –
административный корпус, единственное место, где я уже побывала; Рэйтт-Холл – риторика
и диетология…
Он продолжал в подробностях объяснять, что где находится. У меня были проспекты,
но в них он почти не заглядывал. Он шел как гончая по следу. О лучшем гиде я не могла и
мечтать и все больше ценила самого Келлана и его любезное предложение – и не только
потому, что он, похоже, знал здесь каждый закоулок, хотя это и казалось мне странным, так
как он вроде бы говорил, что был здесь всего пару раз с концертами.
Нет, я была больше всего признательна за то, что прогулка с ним по университетским
холмам и дорожкам делала меня почти невидимой. Все взгляды были обращены к нему,
словно он был пламенем, привлекающим к себе мотыльков. На него откровенно таращились
все женщины и даже некоторые мужчины. Те ребята, что не смотрели на него, озадаченно
глядели на барышень, будто не понимая, в чем дело. И то и другое меня устраивало, покуда
глазели на
глубоко подавленной. Мы проходили мимо людей, которых я не знала и вряд ли могла
узнать за сегодняшний день, а потому я была только рада стать невидимкой.
Келлан был приятным спутником и учтиво перебрасывался со мной словами. Он
перехватывал взгляды одних девиц и поразительно ловко уклонялся от других (на сей счет у
