Я вздохнула. У меня нет недели. Просто не выдержу, зная, что мой сын подвергается пыткам маминой стряпней и постоянным ядом. Завтра я возьму все в свои руки. И пощады не будет. Я стану безжалостной Читой, быстрой и яростной.
Жрать хотелось нестерпимо. Я встал с кровати и малодушно поплелся к гнутой миске, оставленной этими паразитками. Куски курицы в подливке выглядели аппеититно. Ну не отравят же они меня? За труп им точно ничего не обрыбится. Я запустил пальцы в еду, вилки мне не выдали. Видимо побоялись, что я х покрошу в капусту столь страшным оружием. Мясо оказалось божественным, может просто с голодухи. Набив живот, я почувствовал себя человеком, и даже слгка задремал на своем «царском ложе». Слегка, потому что задница и пах нещадно зудели от дешевого капронового кружева, но я почему то сразу поверил обещаниям полоумной Гали про боди. Да и удобнее в трусишках, хоть и похож я сейчас на нищего транссексуала. Я встал с кровати, чтобы размять мышцы. Тело требовало порции тренировок, к которым я его приучил. Да и выпить я бы тоже сейчас не отказался. Твою мать, меня похитили две чокнутые бабы. Позорище. Я сделал с десяток приседаний, и уже улегся на пол, расстелив одеяло, чтобы провести серию упражнений на пресс. Но не успел. Точнее, я не успел подняться из положения лежа. Видимо увлекшись, я просто не услышал, как хлопнула дверь.
– Давай, твою мать,– голос страшной лошади разнесся нал моей головой, как гром.
– Даю,– пропыхтела Чита. Мне стало интересно, что там творят две эти идиотки. Какую еще пытку мне придумали. Додумать я не успел. Раздался грохот. Сначала на меня упало странное ведро. Я дернулся в сторону, сгруппировался, но вскочить на ноги не успел. Раздался мат, услышав который любой маргинал бы сначала покраснел, а потом загнулся от зависти, и на меня упало легкое женское тело, впившись в распластонного на полу меня костлявыми конечностями.
– Прекрасно,– пропыхтел я, пытаясь скинуть с себя захватчицу в обезьяньей маске. – Только вот я не люблю тощих обезьян. Тебе детка надо научиться держать себя в руках, и не седлать мужчин, которые тебя не хотят. Или что, совсем все плохо, что ты меня решила изнасиловать?
– Да пошел ты,– надо же, а у тихони то зубки есть.– Даже если ты последним на земле будешь самцом, я на тебя не позарюсь.
Чита завозилась на мне, пытаясь собраь в кучу разъезжающиеся конечности. И то, как отреагировал на нее мой организм мне совсем не понравилось. И трусы эти мерзкие, черт бы их побрал… Я схватил ее за шкирку, и поставив на ноги, поспешно обернул вокруг бедер одеяло. Девка уставилась на меня, и в прорезях маски блеснули вызывающей синевой глаза.
–Гюльчатай, открой личико, – прохрипел я. Да твою мать, видимо от воздержания я поехал шифером. Еще бы надо было сказать этой дурехе , что она прекрасная крошка, и за жопу ущипнуть. Это моя коронка. Странно, но бабы ведутся. Тоько вот, что – то мне подсказывало, что эта мегера просто пошлет меня. И пахло от этой мерзавки чем то таким сладким, притягательным.
– Поберегись,– мы едва успели отпрянуть друг от друга. Чита взвизгнула, метнувшись в сторону, а я не успел. Какой – то громоздкий ящик с грохотом сбил меня с ног.
– Жив? – в мой глаз кто – то посветил фонариком. Я сфокусировал зрение и увидел склонившуюся к моему лицу лошадиную физиономию.– А все ты. Телевизор ему надо. Чуть не угробили нашего петушка с золотыми фаберже.
– Галь, яйца куры несут,– подала голос Чита.
– Ты еще поучи ветеринара, различать кур по гендерному признаку,– гаркнула Галка. Иди, компрес ему подержи, всю витрину мужику расфигачили, а я пока технику подключу. Там хоть вход для «видика»то есть в этом мастодонте?
Я пошевелился и услышал тихий вздох. Галька копошилась где то в дальнем углу, судя по звукам, отчаяно сквернословя. Чита явно отвлеклась, потому не заметила, что я пришел в себя. А когда она поняла это, то было уже поздно. Я сделал молниеносное движение рукой и содрал с нее маску, вырвав при этом клок блондиныстых волос, которые запутались в разорвавшейся резинке, держащей маску.
Уставился в женское лицо, глядящее на меня взглядом испуганной козы, пытаясь вспомнить, где я ее видел. У меня всегда была плохая память на лица.
– Ну, что, доволен? Насмотрелся? – невесело усмехнулась Чита.– Теперь тебя точно придется убить, или вон, как Галка предложила, по частям продать тебя твоим родственничкам.
Галина весело хрюкнула из темного угла. Я поправил одеяло на бедрах, прикрывающее чресла, мало ли что они первое захотят мне отчекрыжить. Девка ухмыльнулась, показав жемчужно – белые зубки.
– Завтра будем звонить твоему отцу. И ты должен будешь страдальчески орать в трубку. Выбирай, как мы будем делать так, чтобы ты звучал правдоподобно.
– Ну ты и тварь,– выдавил я.
