Интересно, откуда в ней столько силы. Фигурка то тщедушная, может чуть более оформленная, чем у обезьяны. Но тоже не гераклическая. Противная баба сделала молниеносный выпад в мою сторону. Я не успел среагировать, с силой обвалился в продаленное ложе. Представив, как я выгляжу, сложенный пополам, голый с торчащими кверху ногами, а задницей достающий почти до самого земляного пола, я зарычал от злости. Затрепыхался пытаясь вырваться из дурацкого плена проржавевшей панцирной сетки. Галя, вопя как бегемот в брачный период, схватила меня за щиклоткт и что – то натянула на ноги.Оооооо нет, ну вот, теперь у меня отобрали и чувство собственного достоинства, последнее, что оставалось. Мерзавка вытянула меня из провала кровати словно репку, и молниеносно дернула вверх отвратительную кружевную тряпку.Я изловчился, и содрал с этой дряни резиновую маску. Под личиной зомби скрывалась оказывается молодая дама, слишком носатая и скуластая. Терпеть не могу таких колхозниц.
– Красавец,– недовольно констатировала дрянь. –Ну что, насмотрелся? Вижу, что не нравлюсь. Но ты с этим иподохнешь. И попробуй только сними трусишки. Я тогда в следующий раз тебя наряжу в боди, наделаю снимков и в сеть выкину. Мне терять то нечего уже. А вот ты можешь начинать бояться за свою снобскую, богатенькую жопу.
– Я тебя убью,– прорычал я, проведя пальцем по горлу.– Выверну на изнанку, мразь.
Трусы кололи нещадно. Размер мне явно не подходил. Адские кружева врезались в кожу. Словно специально выбрали бельишко, чтобы доставить мне как можно больше страданий. Но Галина явно была удовлетворена моим позором.
– Вы поешьте, Руслан Олегович,– мартышка вышла из тени, неся перед собой головокружительно – пахнущее блюдо.
– Сама жри свою бурду,– прохрипел я. Я уже слышал этот голос. Просяще – умоляющий. Совсем недавно. Но где? Где, черт ее побери. – И миска подходящая. Как раз для таких поганых сук, как вы. Тебе Галюня, вообще надо в хлеву жрать. Ты же лошадь, а скорее кобыла страшная. А ты дура,– посмотрел я на испуганную Читу. Ну, по крайней мере ручонки у бабы дрожали, значит она совсем не хладнокровна. – Тебя эта дура на дно тянет. Уж поверь, я когда отсюда выберусь, я вас уничтожу.
– Кстати, об этом мы и хотели спросить,– спокойно спросила Галина,– как у вас дела в семье?
– Тебе то какое до этого дело?– ощерился я.
– Видите ли, Руслан,– нахалка оскалила лошадиные зубы,– я звонила вашему папеньке. Но некая Альбина сказала, что ему похрену, что с тобой станет. Смекаешь?
Я застонал. Твою мать, ну конечно. Теперь я точно сгнию в этой поганой дыре.
– Пошла в жопу,– прорычал я, давая понять, что разговаривать сегодня больше не намерен.
– Это были мои любимые трусы,– зло пропыхтела я, ставя перед галкой тарелку с курицей и картошкой пюре.
– Их давно надо было захоронить, как переработаный уран,– невесело хмыкнула Подвигалкина.– И поверь, это не самая большая наша проблема. Но придурок прав – мы должны быть хладнокровными и безжалостными.
– Галь, что тебе Олег Евгеньевич сказал? Ну, когда ты ему позвонила,– задала я мучающий меня вопрос. Мне было жалко моего бывшего начальика. Во – первых, у него сын такой мерзкий, жена стерва, а тут мы еще денег требуем. А дядька немолодой уже.
– А ничего не сказал,– активно работая челюстями, промямлила подруга.– Со мной его жена разговаривала – Альбина Атласовна. Знаешь, я вот всегда удивляюсь, что за имена у них такие: Атлас, Палас.
– Ты давай ближе к теме,– гаркнула я, хватаясь за Галькину тарелку ву которую она вцепилась пальцами. Поняла зараза, что я в ярости. – Сколько нам еще этого подонка терпеть? У меня ребенок, между прочим.
– Ладно, не пыли,– миролюбиво улыбнулась Подвигалкина.– Тетка сказала, что Олег Евгеньевич приболел. Старость не радость, знаешь ли. Ну, я как мы и договаривались ей наши требования озвучила: два миллиона долларов в мелких купюрах. Сказала, что если она сообщит в полицию и репортерам, то они получат своего дорогого Руслана мелкими посылками, грамм по триста. Частями, короче.
– Мы про «частями» не договаривались,– зашипела я, едва справляясь с желанием огреть Гальку карышкой от кастрюли. – Ты совсем одурела? Олег Евгеньевич не заслуживает такого. Он ко мне, как к дочери относился. А ты…
– Да, и пендаля дал тебе под твой распрекрасный зад он тоже по родственному? Очнись, Чита. Наш пленник весь в папулю. От осинки не родятся апельсинки. Не очень то ее напугали мои обещания, если тебя это успокоит. Судя по тому, с какой скоростью эта новость попала на все телеканалы, они либо дураки, либо …
– Еще раз назовешь меня Читой, я тебя разорву,-шепотом пообещала я подруге, опасаясь что наш диалог услышит Ванятка.
– Ладно, не ори,– Галька явно не была настроена ссориться,– давай думать, что дальше делать. Тебе наверное придется на разведку идти. Там же тебе еще вроде денег должны остались.
– Где? –тупо спросила я, пытаясь вырвать телевизор, висящий в кронштейне на стене.
– В Катманде,– рявкнула Подвигалкина.– Ты чего делаешь? Умом поехала, что ли от страха?
