— Так, а что? — женщина взяла деньги, сильно задумалась. — Это вы всем раздаете?
— Не всем. Только самым… перспективным…
— А расписаться там?.. Протокол?..
— Ничего не надо. Просто распорядитесь этими деньгами правильно. Их не очень много, но больше нет…
— Точно все нормально? Вы не эти… Не наркоманы? — беспокоилась женщина, она очень не хотела отдавать деньги. Но и не верила, что можно вот так запросто их получить.
И ведь деньги огромные. Для нее просто гигантские!
— Нет. Все нормально, мы абсолютно обычные люди. До свидания. С наступающим!
— Так, а как вас звать-то? Что девкам говорить?
— Ну, скажите, что подруга одна… Ничего не говорите! Мне просто хотелось сделать им подарок! Абсолютно бескорыстно!
— Поверила? — спросил Дима.
— Поверила.
— Молодец. Я бы… Хотя я бы тоже поверил.
— Да, когда скоро Новый год, как-то чаще и глубже верится.
— Это не мое дело, но почему ты отдала им все свои премиальные? Они сделали для тебя что-то хорошее?
— Ага! — улыбнулась Лена. — Они помогли мне вспомнить, как в пятнадцать лет мы с Иркой и Наташкой охотились за Звездным мальчиком!
— За кем?
— За парнем, который сыграл главную роль в «Сказке о Звездном Мальчике»! Мы звонили ему домой, писали ему письма…
— Да? Вы так ужасно себя вели?
— Причем всегда! И чем старше мы становимся, тем ужаснее себя ведем!
Было очень хорошо.
— Я не Звездный мальчик, но… Что тебе подарить на Новый год?
— Подари мне себя!
— Какая ты нетребовательная женщина!
Потом они поехали к старому клоуну Костику.
Ирочка вырулила на трассу и взяла максимальную цифру — 100. Больше этот бедный зверь, побитый ржавчиной, не вытянул бы даже на авиационном топливе. Она ехала и думала о том, что раньше люди были лучше и выносливее, раньше они ездили в таких монстрах и радовались своей счастливой судьбе… А сейчас это — подвиг на крови, причем всех участников: и Ирочки, и машины. Ее, машину, трясет, дергает, заваливает снегом, ей плохо, и становится еще хуже. И она давно должна была погибнуть, но почему-то держится. Наверное, хочет что-то доказать.
А Ирочка? Что хочет доказать она?
Что отчаянная, сумасбродная девка? Что идиотка, каких свет не видывал?
Зачем она сбежала от славы и съемок? Какого черта она покинула Москву, город мечты и перспектив?
Только представить на секунду, что сейчас делает бедный Вадик… Какими нехорошими, недобрыми словами он вспоминает ее, как экстренно отменяет съемки… Или ищет новую актрису, более вменяемую. А таких много, между прочим. Так что не пропадут!
И понятно, как белый день, что ее больше не позовут. Что будут забывать, сначала рассказав всем встречным о сволочной девке из Минска, которая, кобыла, поставила крест не только на собственной карьере, но и на кино… Хотя какой крест на кино? Справились и без нее, незаменимых нет. А вот на ее конкретной кинокарьере не просто крест, а КРЕСТ!
— А, в задницу! — весело говорила Ирочка, подстегивая своего хромого коня. — Пошли вы все!
В машине не было даже приемника!
Как такое возможно?
— Привет, — сказала Наташа, откашлявшись.
— Привет, — ответил ей Яковлев.
— А я думала, что ты… Нет, все нормально…
— Что я?
— Ну… Да нет, ерунда… Как дела?
— Нормально… Вот, таксую.
— Давно?
— Года два…
— Здорово.
— Ну, не то чтобы здорово… Но военного из меня не получилось.
— Я знаю.
— Так что… А ты?
— А я? Я нормально…
И все? И больше не выдавят ничего?
Клиент Михал Михалыч нервничает, ходит по цветочному пятачку, подает отчаянные знаки. Робкая девушка-пассажирка пытается привлечь внимание таксиста, узнать, что происходит…
— Я цветами торговала… Сейчас буду дизайном заниматься… Ландшафтным.
— Ничего себе? Молодец!.. А я вот с напарником кооперируюсь, беру машину… Потом, если получится, начнем расширяться, уже есть предложения… Верчусь…
— Слушай… — Наташа оглянулась. — Мне надо идти…
— Да, конечно…
— Я не знаю… А… у тебя есть…
— Телефон?
— Ну, да…
— Есть…
— А ты…
— Я? Да. Если ты хочешь, я оставлю.
— Отлично…
Он начал искать в бардачке, девушка-пассажирка что-то вежливо спрашивала, но он, кажется, не слышал.
И Наташа отчетливо увидела его специфику, его спазматичные движения. Такие бывают только у тяжело болевших и, возможно, больных еще и сейчас… Такие движения бывают у тех, кто вообще долго был без движения. Наташа закусила губу. Страшно даже представить, что он пережил! Страшно подумать, какими были его лежачие дни, как он учился всему заново…
— Ты сама запиши, ладно? — он протянул маленький таксистский блокнотик, ручку. — У меня тут проблемки… Я скоро от них избавлюсь, но пока…
Рука дрожит и плохо держит ручку. Он не сказал этого.
— Когда тебе можно позвонить?
— Когда хочешь, я живу один…
Наташа отдала ему ручку, подумала, потом наклонилась поближе, чтобы не испугать девушку-пассажирку.
— Вить, у меня дела. Мне надо их решить, надо помочь одному человеку, а потом еще подъехать кое-куда…
— Ну, конечно! — Яковлев охотно кивнул. — Я не держу! Пока! Рад был!
— Погоди… А потом… Часа через два… Я только заеду домой и возьму вещи… Они уже собраны… Часа через два я приеду к тебе… И я уже не уеду. Если захочешь, я не уеду!
Яковлев смотрел и смотрел.
