— Сейчас я ему устрою адаптацию, — клешня, сложившись в круглый набалдашник на конце двух последовательно соединенных труб, сделав замах, устремилась прямо к моей голове. Тут же отобразившаяся на экране траектория движения перекрылась ясным образом разбитого стекла, возникшим где-то внутри, заставив как можно быстрее дернуть шеей и уйти из-под удара. — Видишь! Все с ним нормально.
Звонкий удар о стену, сопровожденный генеральским комментарием и вибрацией, подтолкнул меня завалиться на четвереньки. А в следующее мгновение я опять катился по полу. И опять, и опять. Едва мне удавалось сгруппироваться, прикрываясь руками, как через мгновение почувствовал удар и приземление, не понимая направлений и снова скукоживаясь калачиком.
— Бесполезная куча гвоздей, — пинки продолжились под бормотание и ругань, не позволяя мне выбраться из тисков.
За время такого упражнения я заметил отсутствие хвоста и крыльев. Оказаться после смерти в новом теле было знакомо. Руки, ноги и все остальное было заковано в плотный доспех из множества подвижных пластин, которые со скрежетом от ударов откалывались, оголяя новый слой защиты. Трубки из мелких волокнистых сплетений с шипением выдавливались из образующихся с новыми ударами щелей, сигнализируя резкой болью. Как только в области солнечного сплетения что-то треснуло, и из раны полилась знакомая мне оранжевая жидкость, мои мучения прекратились вместе с потерей сознания.
Мой мозг все еще функционировал и, кажется, находился на своем месте. Но в остальном перспективы вырисовывались далеко не радужные. Кем или чем были эти новые персонажи, я не знал. Нет, я уже слышал их голоса, когда меня разбирали на части. Либо у искусственного интеллекта расстройство личности, либо он тут не один. И главное, никто из них пока не желал мне добра.
— Надо понимать, вы не ангелы небесные, и это совсем не тот свет, на котором я вашими стараниями должен очутиться, — обратился я к еще более растерявшемуся профессору после того, как очнулся в знакомой обстановке, пролетев несколько раз исторические хроники. — А я-то думал, что забывший обо мне боженька решил показать перед смертью все свои заботы. А это вы так людям мозги поласкаете.
— Вы… тебя здесь не должно быть, — неужели я удостоился его обращения? И кого еще он надеялся здесь увидеть? — Внимание, у нас неконтролируемый образец гирзона, — на его призыв появилась пара теней. Забавно, разве не так назывались эти кристаллы, управляющие канализацией?
— Что на этот раз? — я хорошо знал обладателя этого голоса. Леонид! — Стоять, ну, не надо так нервничать! — едва я кинулся в его сторону, путь преградила невидимая стена, единственное, через что я не смог пройти насквозь.
— Ублюдок! — его снисходительное выражение лица на мое заявление немного помрачнело, но ухмылка никуда не делась. — Доволен собой? — в ответ он раскинул руками и удивленно оглянулся на профессора с генералом.
— Возможно, после прошивки у тебя повредилась память. Придется кое-что напомнить, — в ряд выстроилось несколько документов с описанием и фотографиями изувеченных тел и разрушенного здания. — Это твои обвинения в нескольких убийствах и ограблении, побег из тюрьмы, еще убийства, теракт. А вот подпись о согласии на передачу тела научному институту после смертной казни.… Ну, что теперь скажешь?
Да уж, библиотека на меня была собрана знатная. Конечно, я был невиновен, но брызгать слюной со словами «все это ложь и клевета» казалось бессмысленным. Особенно перед такими чурбанчиками, четко следующими букве фальшивого закона и наотрез отказывающимися его соблюдать, когда это действительно требуется.
— Что же ты тогда строил из себя бедного несчастного, крича о помощи и притворяясь заточенным в бункере, зная, что я такой маньяк? — хотя, сам дурак. Вместо того, чтобы избавиться от надоедливого голоса, отойдя от обрыва подальше, помчался на спасение говнюка. Будь я простым прохожим или жаждущим наживы негодяем, так или иначе ловушка сработала. А он вполне грамотно строил из себя страдальца.
— Кажется, у нас гости, — не дав Леониду ответить, в разговор вмешался старичок, почему-то задрав голову вверх, а вслед за ним и все остальные. — Что вы собираетесь делать? — генерал чуть не испарился из виду, когда профессор его одернул, вызвав у того еще более хмурую гримасу.
— Верующим здесь делать нечего. Сурийцы или отступники — я выйду и разберусь с ними, — прямо-таки генеральская логика «кто не с нами, тот против нас». Какова вероятность, что это тот же, посланный за мной отряд? Часть следов от моих зимних прогулок сохранялась даже после метели. Если пацану удалось выжить, то они непременно добрались бы сюда недели за две.
— Какие вы гостеприимные! Много так людей положили? Или они тоже все поголовно преступники? — на мгновение их взгляды скользнули ко мне, но все они сделали вид, что не заметили моих колкостей. — Знаете, тут одна инквизиторша обещала меня поймать. Кто знает, вдруг это она. Такая гадина, жуть! Ваш пациент.
