— Назад! — по дороге я пару раз нарвался на большое скопление субстанции, роящейся на вершинах обвалов. А здесь холодные створки и стены светились, как солнце на закате. Попытки растворить это необъятное облако не давали никакого результата. И спустя минуты упорствования из глубины донесся рев.
Звук, потрясший землю, пробрал до костей. Не давая опомниться, из укрепленного шлюзового прохода с проржавевшими дверьми с хлопком ударила волна морозного воздуха, сбив всех с ног. Впервые, будучи ходячей печкой, я ощутил запах, не похожий на привычные перегоревшие остатки. Но приятнее от этого не стало. Ударившая в нос едкая хлорка быстро привела в чувство, а проснувшаяся тревога пинком отправила удирать наутек.
Все вокруг затрещало по швам и сморщилось, словно живой организм, скорчившийся в агонии и пульсации. Холод пробежал мурашками, и следующая волна неизвестности окатила жгучей ледяной жидкостью. Конечности вмиг онемели, в глазах потемнело, и лишь яркие пятна продолжали отплясывать в мутной жиже. Не будь этих огоньков, я бы уже подумал о своей очередной кончине. Однако куда приятнее просыпаться после потери реальности, чем часами принимать ее неоспоримый плен.
— Иден! Очнуться! — тревожное щебетание Джиты и потряхивание отгоняли неясную потерю времени. — Где Артур? Что с ними? — я не мог ни ответить, ни пошевелиться, даже дышать не получалось.
— Иль э мор? — незнакомый мужской голос француза прервал ее попытки добиться результатов.
— У ля тужур этэ… — раздраженно пробормотав, она пнула мне в бок, и что-то кольнуло, пронзив каждую клеточку тысячами игл.
Неожиданный вскрик оборвался ничем, а мелькающий свет окутал сознание, открывая обзор на триста шестьдесят градусов. Раскаленными угольками забрезжили витиеватые узоры. Радужное сияние непривычных цветов вспыхло и погасло. Легкий ветерок прошелестел в волосах. Я, будто сделав свой первый вздох, жадно заглатывая воздух, подтянулся за попавшийся под руку выступ. Мне хотелось поскорее выбраться из поглотившего все секунду назад небытия.
Перевернувшись на спину, я почувствовал облегчение и приятную прохладу в легких. Должно быть, около полудня, но солнце куда-то пропало, а небо заметно потемнело. Тело заныло, как после долгой изнурительной тренировки в спортзале. Взглянув на себя, внимание сразу приковали знакомые темные костлявые наросты и красно-коричневые оттенки кожи. Кисти с изящными длинными когтями. Резкий щелчок отвлек от созерцания и заставил задрать голову, выгибая шею.
Неподалеку стоял спецназовец, выставив дуло автомата перед собой, за ним, пятясь, пряталась шатенка. Груды оплавленных каменных обломков указывали, что мы все еще возле города. Пытаясь встать, я испытал сопротивление своего толстого длинного хвоста и тяжелых бедер. Золотистые, слипающиеся пряди волос скатились по лицу. Ксеноморфный панцирь на груди пылал от скрытого под ним костра. Разве что к спине не прилагалось никаких причиндал.
— Вя, — я хотел узнать, откуда они взялись, но вместо слов выскочило что-то невнятное, с длинным языком. На что ответная реакция зрителей отчеканила очередь выстрелов, отбросив меня на маленький пригорок.
Снова здорово… Отходя от острых ощущений, мы вместе пронаблюдали за струйками лавовой крови. Удрученно выдохнув, я решил поправить «макияж», чтобы все встало на свои места. Голышом они со мной еще не встречались, в отличие от Алии. Да и смотреть тут было не на что. Натужившись для эффекта, за минуту сзади выползли один за другим два огромных крыла. Кожа просветлела и выровнялась, скрыв ороговелости и частично вернув мне человеческий облик.
— Так сойдет? — разведя руками, я надеялся, что их красноречивый ступор перейдет к извинениям. Вот только они еще больше насторожились. Джита, не доверяя глазам, зависла, наполовину вытянув указательный палец. А ее спутник дернул затвор и приложился к прицелу. — Первый раз, что ли? — наскоро соорудив доспех, я рванул вперед и выдернул из бойцовской хватки оружие. Лоб процарапал одиночный выстрел. — Не надо.
— Пыль! Рассыпаться! Пыль! — обеспокоенно шептала свидетельница, желая избавиться от наваждения.
На земле действительно лежали одинокие остатки мелкого песка. Приглядевшись к обломкам, разбросанным повсюду, я нашел искореженный тоннель, по которому мы недавно спускались. Он значительно осел, а глыбы разломанного бетона выглядели как отекший воск. От истлевшей арматуры, стекла и прочего перегнившего мусора подавно ничего не осталось. Лишь деревья с кустарниками, заполонившие каждую щель, чувствовали себя как дома.
— Нужно уходить, здесь опасно, — в подтверждение сказанному поверхность опять задрожала. — Быстро! — подхватив нерасторопную мадам, я пустился бежать, не оглядываясь. Неестественные вибрации сбившимся ритмом прокатились по всей округе. Будто вся окружающая атмосфера дернулась солнечным зайчиком вверх и вниз.
