— Ой, да идите вы с богом! — в нетерпении вытолкнул его чекист. — Не придирайтесь к словам.
Потап остался один. Отодвинув кинопроектор, он прильнул к узкому, как бойница, окну и осмотрел позицию. Сцена была оформлена в стиле ретро: преобладали лозунги и красный цвет, занавес украшали плакаты:
" Привет участникам соревнований!"
" Красота спасет мир. Ф.М.Достоевский"
" Красота спасет Козяки. И.Ф.Сидорчук"
Слева на сцене стояла трибуна. Справа — олицетворяющая женскую красоту, статуя Венеры, которую сделали из скульптуры "Девушка с веслом", отпилив у девушки весло вместе с руками.
Убранство зала окончательно убедило Потапа в том, что вся бригада здорово потрудилась. Мероприятие обещало провалиться с треском.
— Ну, с богом! — благословил он сам себя, взглянув на часы. — Белые начинают и, надеюсь, выиграют.
Комбинацию Потап начал классическим ходом, двинув вперед пешки.
На сцену высыпали участницы. Их насчитывалось десятка три. Поверх платья на груди и спине у каждой висели номера, какие надевают марафонцы во время забега.
Оценив их беглым взглядом, председатель сразу понял, что в отборочной комиссии столкнулись весьма разнообразные вкусы и представления о женском идеале. Самый маленький такой идеал не превышал полутора метров. Самые же большие не уступали в размерах гипсовой Венере. Последние, несомненно, являлись протеже Пиптика, питающего слабость к крупногабаритным дамам.
"Попадаются симпатичные мордашки, — пробормотал Мамай с некоторым сочувствием, зная, что в полуфинал им все равно не пробиться. — У Куксова будет много работы".
Видя, уто здесь управятся и без него, бригадир незаметно вышел из "Литейщика" и направился к площади Освобождения, где должны были развернуться главные события.
Живая сила и техника оказались на месте. Пикетчики, спасаясь от холода, бегали вприпрыжку вокруг памятника. В переулке, выходящем к площади, мерцая фарами стояли наготове самосвал и автокран. Обойдя машины вокруг, Потап постучал в кабину крана. Из окна вылезла голова крановщика.
— Петрович, все помнишь?
— Помню, — угрюмо отозвался Петрович.
Помолчали. Потап еще раз осмотрел технику, постучал ногой по колесу, похлопал по капоту, заглянул под крыло.
— Так, значит, все в порядке? — озабоченно спросил он.
— Все.
— И соляра есть?
— Есть.
— И трос цел?
— Цел.
— Стрелу проверял?
— Проверял.
— Смотри у меня, — пригрозил Мамай, не любивший, когда успех дела зависел от исправности техники. — Так сколько, говоришь, твой кран поднимет?
— Четырнадцать тонн должен.
