Процедура Куксу не понравилась. Подняв истерический визг, он вырывался и бился в конвульсиях, вследствие чего цирюльник допустил несколько порезов.
Вольный фермер настолько увлекся этим неблагодарным занятием, что даже не заметил, как в калитку вошел гость. Это был Потап.
Потерпев фиаско, председатель на какое-то время отошел от дел. О роде его занятий за прошедшие недели можно было судить по синеве вокруг глаз и некоторой одутловатости лица. Впрочем, уйдя, по старинному обычаю, в запой, Потап не оставил своих корыстных намерений и теперь вынашивал новые планы захвата клада. Но планы, надо сказать, были покa смутными.
Мрачно оглядев тушку, дрыгающую ножками, чекист полюбопытствовал:
— Кастрируете?
— Брею, — огрызнулся Цап, но быстро опомнился и поднял на нежданного гостя испуганные глаза.
— Зачем? У нее лишай?
— Н-нет, — выдавил фермер и, конфузясь, неловко попытался прикрыть животное мешком.
— Тогда зачем собаку мучить?
— З-зарос очень, гад.
— Да, — согласился Мамай, — действительно, волосатый какой-то. Что за порода?
Цап пожал плечами.
— Сам не знаю.
— Бульдог? — предположил Потап. — Но нет, не бульдог. Тот покрасивше будет. Бультерьер?
В этот момент толстомордик морщинистый, воспользовавшись растерянностью цирюльника, выскользнул из пут, грызнул хозяина за палец и побежал в огород.
— Точно, бультерьер, — проговорил Потап, проводив Кукса изумленным взглядом, — только старый очень.
— Отрок, — возразил Цап.
— Чего?
— Я говорю — молодой еще, в стадии отрочества. Это у него вид такой… усталый.
— Да, жизнь нынче трудная пошла. Я слышал, вы под следствием были? В райкоме об этом только и говорят.
Афанасий Ольгович посмотрел на председателя дерзким, прищуренным взглядом и тоном бывалого уголовника заявил:
— Было дело, менты как-то замели. Хотели дело пришить, но я отмазался. Меня голыми руками не возьмешь.
— Да уж, от тюрьмы и от сумы не зарекайся, — сказал Потап, думая о чем-то своем. — И что же вам инкриминировали?
— Сопротивление представителю власти — раз, уничтожение и разрушение памятников истории и культуры — два, организация групповых действий, нарушающих общественный порядок — три, — без запинки ответил Цап. — За все про все — пятнадцать суток с конфискацией… Чтобы откупиться, пришлось свинью отдать.
