Ночь была темная и подозрительно тихая. Именно в такие ночи обычно происходят тайные заговоры, совершаются кражи и другие противозаконные деяния. Изредка из-за облаков осторожно выглядывала луна, оценивала обстановку и тут же пряталась обрано. Дремали в будках сторожевые псы и, спасаясь от холода, усердно дышали себе в брюхо. Вяло поскрипывали деревья. За каждым столбом мог стоять грабитель. Как это часто бывает в таких случаях мороз крепчал. Неизвестно, какая часть населения Козяк в эту ночь спала, но точно известно, что как минимум шесть местных жителей и двое приезжих бодрствовали.
На перекрестке улиц Ярмарочной и Фундаментальной маячила чья-то тень. Она перемещалась зигзагами, переходя от одного угла к другому и оставляя на снегу хаотичные узоры. Когда из-за облака в очередной раз выползла луна, ее прищуренному оку уже представилась плотно утрамбованная площадка. Таинственный незнакомец остановился на углу, попав в салатовый свет фонаря. Потоптавшись на месте, он медленно разогнулся, застыл в напряжении на несколько секунд и вдруг, сломавшись пополам, громко чихнул. С ближайших веток осыпалась пороша. С другого угла кто-то шикнул, и долговязая фигура испуганно шарахнулась в темноту. Когда луна опять исчезла, две тени начали нерешительно сходиться, словно дуэлянты.
— Это вы? — взволновался долговязый. — Вы, Лев Аронович?
— Ты бы еще в дудку задудел, — раздался недовольный шепот. — Зачем чихал? В тюрьму захотел? На весь район один фонарь, так тебе именно под ним чихать вздумалось.
— Виноват, Лев Аронович.
— Тихо! Тсс! Никаких имен, Коняка. И что это за тайны такие? Как это понимать:
Мирон Мироныч пожал плечами:
— Я.
— Ну, выкладывай поживее.
— Обстановка тяжелая. Дело касается прошлого…
— Это я уже слышал, — нетерпеливо оборвал Брэйтэр. — Что конкретно?
— Конкретно? Обстановка очень тяжелая…
— Тьфу ты! Если б я знал, Коняка, что это ты…
— Это не я! Я думал, что это вы! — закричал баптист и сбивчиво принялся объяснять, что ему велено встретиться с Брэйтэром и явиться с ним на конспиративную квартиру.
— Да кем велено-то? — злился директор базара.
— Не знаю. Таинственные люди.
— Где квартира?
— У Цапа дома.
— А тут ты что делаешь?
— Следы путаю. Дело, кажется, серьезное. Обстановка тяжелая…
— Заткнись, Мирон Мироныч, — сказал Брэйтэр задумчиво. — Ладно-м, веди. Посмотрим.
Храня молчание, конспираторы пришли на явку. Баптист огляделся и постучал в ставню условным стуком.
— Кто? — спросили изнутри.
— Мы, — шепотом ответил Коняка.
— Хвоста за вами нет?
— Все тихо.
— Пароль!
Сконфуженно хихикая, Мирон Мироныч проговорил:
— Сантехников вызывали?
— Сантехники не нужны. Ждем грузчиков для переноса рояля, — прозвучал ответ. — Проходите, товарищи.
Дверь бесшумно отворилась.
"Какие грузчики! Какой рояль! — пыхтел Брэйтэр, путаясь в потемках среди чужих ботинок. — Кошки-мышки какие-то. Что я здесь делаю!"
В комнате царили мрак и таинство. На столе тлела керосиновая лампа, вокруг которой, словно индейцы у костра, сидели хмурые личности, также попавшие в засаду. Впрочем, всех сидящих Брэйтэр сразу же узнал.
— А, торговый магнат! — возрадовался Потап, встречая гостя с распростертыми объятиями.
Увидев колдуна, Лев Аронович попятился.
— Мне ваши фокусы надоели, — раздраженно молвил он и, круто развернувшись, направился к выходу.
— Куда же вы? — настиг его Мамай. — Вы больше не хотите приобрести у меня открытки?
— Таких открыток, как с вашими голубями, полон город.
— Вам разонравились птички? Возьмите с цветочками! Есть чудные незабудки, — благодушно улыбнулся колдун.
— Вы мошенник, — задохнулся коммерсант. — Вы меня обманули. Такие открыточки продаются на каждом углу по десять тысяч за штуку!
— Не отрицаю. Но я вам продал не просто картинки, а носители положительной энергии. И уступил, между прочим, по сносной цене. Здоровье нынче дорого стоит. Так что сядьте, — в голосе пророка послышался металл. — Сядьте, у меня к вам будет дело. Потом.
— Я с вами дел иметь не желаю-м, — проговорил Брэйтэр, покорно опускаясь на табурет.
Пересчитав собравшихся по головам, Мамай перекрыл выход и выразил чувство глубокого удовлетворения. Чувство же это у него возникло от того, что в одной скромной хижине собрались такие почтенные люди, как господин Брэйтэр, директор центрального колхозного рынка, господин Куксов, президент страховой компании
