Я переоделся в домашнюю одежду, сняв усталость прошедшего дня, и приготовился ко сну. Фигурка стояла рядом, и я мирно ждал своего вечернего приза. Было ясно, что меня попросту знакомят с тонкостями бытия, которые ранее были недоступны. И значимость такого знакомства перевешивала ценность моего прежнего окружения. Возникла интрига: что за киношку мне покажут сейчас? Я прислушался: к себе, ко всему вокруг – но ничего не происходило. Свечи у меня не было, да и не думаю, что она бы сработала. Повалявшись немного в постели, пройдясь сотню раз из угла в угол комнаты, я махнул рукой на ожидания и загрузил шахматную программку. Выбрал сохранение расставленной на доске раскладки и приступил к самоунижению.
Но эта игра не стала игрой, она даже не стала играми. Стоило мне только сконцентрировать внимание на доске, как сознание устроило мне презентацию почище черно-белой. Без передвижения фигур в уме стали прорабатываться возможные комбинации, движение ходов по доске прорисовывалось линиями, возможные варианты событий выделялись линиями разного цвета на полупрозрачном фоне фигур и клеток. Как только рисунок на одной доске становился слишком запутанным, ступенькой сверху прорисовывались все удачные для меня исходы событий с конечным расположением фигур. Каждая приподнявшаяся доска начинала рисовать цветом свои варианты событий, после чего выбрасывала свои удачные исходы. Я восторженно наблюдал за распускающимся бутоном из досок, пестрящим цветами линий. Это действие было призвано скорее не обучить меня игре или закончить партию, а показать невозможность просчитать все ходы, научить смирению и вере в свою интуицию. Грандиозность действа говорила лишь о том, что ни у Карпова, ни у кого-либо другого не было, да и не могло быть алгоритма действий. Говорило о том, что они просто умели чувствовать обстановку на каждой конкретной доске событий, использовали арсенал штампов и пытались отклонять их ход от тупиковых для себя ветвей. Изрисованные цветами доски давно уже выросли за пределы комнаты, и конца ещё не было видно, когда вдруг зазвонил телефон. Всё сразу свернулось в маленький столик с фигурками.
– Алло! – послышался деловитый голос Замира.
– Да, что там?
– Слушай, по нашему разговору. Более-менее качественно сделать за такой срок не получится. Тут дело не в самом документе, а в электронных базах данных. Но по-быстрому можно будет сделать документ с перечнем мест, куда с ним можно заехать, а куда соваться нельзя. Такой вариант провернуть возможно. Ограничения с твоей стороны есть?
– Нет, Замир, я открытая книга, мне главное – откуда, а не куда.
– Хорошо, тогда второе. Ты чей будешь: наш, их, третья сторона?
– Я об этом не задумывался, если честно.
– Пойми, есть же и языковый вопрос. Если в документе написано «эскимос курдыбулдынского округа», а ты по-курдыбулдынски не шаришь совсем, то какой ты нафиг эскимос?
– Давай – третья сторона, – сказал я, решив довериться случаю.
– Хорошо, я вышлю тебе адрес, на который нужно скинуть фотки и цифру, в которую тебе обойдется затея. И ещё одно: с тебя хороший бурбон, когда всё закончится.
– Замир, ты лучший! Кидай адрес.
– Буду лучшим, если смогу это сделать. Фото подтвердят, что ты согласен с ценой вопроса. Давай, времени мало.
– Пока!
Цена фальшивого документа, да ещё и с учетом срочности, была вполне приемлемой, и я, отослав фото, с чувством завершенности дня и покосившись на мирно дремлющую шахматную доску, тоже лег спать.
И снова утро нового дня. Еще неделю назад мои дни были одинаковыми и проскакивали незамеченными. Но теперь я каждое утро попадал в новый мир. Всё было иначе.
Первым делом я отнес запрос на академотпуск, оформил разрыв договора аренды общежития по окончании месяца, после чего занялся финансовыми вопросами. Мы, люди, никуда не можем двинуться без товарно-денежных отношений, это суровый и неоспоримый факт, с которым всегда приходится мириться. А для получения свободы, которую я хочу на время себе устроить, деньги жизненно необходимы. Я прекрасно осознавал, что без социальных связей и возможности заработка можно продержаться, только оплачивая всё по счетам, плюс нужны деньги на возможные переезды, как минимум с десяток таковых – на форс-мажор. С учетом затрат за мой новый загранпаспорт и предварительных подсчетов на скромную жизнь я не мог обойтись своими стандартными сбережениями. Потому мне пришлось отпилить кусок пирога, который был так бережно собран для меня родителями в виде депозита. Я разорвал договор, освободив томящиеся в банке сбережения, снял сумму, необходимую для скромной жизни приблизительно на полгода, а остальное заново оформил как вклад. Позже обычной почтой отослал письма родителям и Лизе. Вся организационная и финансовая сторона вопроса была улажена, дело оставалось за Замиром, и мне приходилось только ждать.
