Они ушли, а я ещё некоторое время молча сидел с открытым ртом на пустом этаже больницы. Потом так же молча вышел из этого гадкого заведения, и, как снятый с плеч огромный груз, разорвал и выбросил в урну глупую бумажку с подписями. Как такое может быть возможно, что люди настолько немощны и бесправны в здании, основное предназначение которого – лечить и спасать жизни? Увиденное никак не укладывалось у меня в голове. Пусть дороги такие, ладно грязь улиц и предвзятость к внешнему виду, но медицина, вернее, забота о здоровье! Немудрено, что люди делают живую и мертвую воду, заваривают всякие травки.
С этими грустными мыслями, под окончание действия обезболивающего, я вернулся в отель.
– Извините, не подскажете, есть ли частные стоматологические клиники в городе? – задал вопрос я той же консьержке.
– Почему же нет, есть. И очень много. Один из кабинетов буквально на следующем перекрестке при выходе с правой стороны.
Я её поблагодарил, незамедлительно отправившись на поиски. И уже через полчаса сидел в кресле с открытым ртом. Дальше день складывался удачно. Оказалось, что у доктора как раз было окно между записями пациентов, и он согласился меня принять. Снимок показал, что с зубом всё в порядке, и воспаление вызвала прицепившаяся вторичная инфекция.
– Немного таблеток, полосканий, и всё будет в норме через недельку-другую, – заверил меня очень опрятный деловитый врач, чем сильно порадовал.
Я расположился в номере отеля, разглядывая карту страны, купленную ещё у себя на родине, потертую и покорёженную от намокания. Нужно было ехать в обратную сторону, только ещё не ясно куда. Отель, стоматология и новая одежда существенно встряхнули мой бюджет, а выдать свое местоположение банковской карточкой я не хотел. Мне нужен был ночлег поскромнее, подошел бы даже приют для бездомных, пока не определюсь, куда двигаться дальше. И решить вопрос нужно было до вечера, потому что после двенадцати ночи сделать это будет сложнее.
Первым делом я попытался найти ночлежки. Удивительно, но огромное количество беспризорных попрошаек на вокзале сменялось их полным отсутствием в городе. Было ещё пару точек, где они сидели в переходах с большим скоплением людей – и все. Места под мостами, как то, где я спрятал свой паспорт, по непонятным мне причинам пустовали. Под ними не было ни коробок для жилья, ни чего-то на это похожего. Зато весь город был полон беспризорных животных.
Я продолжал поиск крыши над головой в лоне матушки-церкви. Набожные люди всегда готовы прийти на помощь страждущим. Но здешние церкви не то что не готовили бесплатную похлебку и давали крышу над головой, а даже не пускали на порог по окончании службы. Найдя третью церковь и прочитав на дверях наклеенную надпись «На пороге храма прятаться от дождя нельзя», я бросил эту бесполезную затею и решил следующую ночь провести в поезде на пути в обратную сторону. Узнав, что городской транспорт прекращает ходить в двадцать три ноль-ноль, и взяв час запаса, я решил покинуть отель около десяти вечера. Оставшееся у меня время я провел в ванной комнате и провалялся в постели, и, покинув отель в намеченное время, направился в путь.
На вокзале меня ждало небольшое разочарование. На ближайшие два поезда, что проходили вокзал ночью, билетов не было. Нужно было подождать полчаса до прибытия, чтобы снялась какая-то бронь. Не знаю, что такое эта «бронь». Броня у танка – понятно, брань или ругательство – тоже в словарном запасе были. Видимо, что-то между ними среднее, и снимется эта штука с имеющихся мест за полчаса до прибытия поезда. Но тут проявилась другая проблема. Подождать без билета в так называемом зале ожидания нельзя. По крайней мере, это мне объяснил стоящий на входе человек в непонятной форме.
– Но я ведь жду, когда снимется бронь, тогда будут билеты, – пытался объяснить я, но человек у входа был неумолим:
– Показываете билет – проходите, не показываете – до свидания, – спокойно ответил он и перестал меня замечать.
Ничего не оставалось делать, как купить билет на одну остановку утреннего пригородного поезда, чтобы попасть в зал ожидания. Но абсурды на этом не закончились. В зале ожидания можно было ждать своего поезда, но нельзя было спать. Приблизительно раз в полчаса в зале появлялся страж порядка, с очень большим пузом и обвисшими щеками, и громко, на весь зал, монотонно говорил: «Не спать, следить за вещами!» И при этом легонько постукивал большой резиновой дубинкой, явно предназначенной для придания воинственности его осунувшемуся виду. Стук этой дубинки по деревянным сиденьям зала ожидания приободрял практически всех. Тех, кто провалился в сон глубже и не слышал спасительного зова полицейского, он заботливо будил лично.
