Уже внутри, стоя перед зеркалом, я понял, что она имела в виду. Передо мной в отражении стоял незнакомый мне человек, в грязноватой помятой одежде, с дурацкой прической, небритый, уставший и, ко всему прочему, с перекошенной в одну сторону физиономией. Нужно было срочно менять внешность этого молодого подобия Кирилыча, и я с большим удовольствием занялся процессом трансформации. Сложно описать все те чувства, которые я испытал за час пребывания в ванной комнате. Всё казалось настолько приятным, чистым и блестящим, что меня всего накрыло эстетическим восторгом. Даже само наличие обычной горячей воды уже вызвало у меня благоговенье. Тот момент был продолжением сказки о золушке, в которой я был ею, когда принц, убедившись, что стеклянный башмак подходит, взял ее с собой и привел в эту гостиничную ванную комнату. Хорошо выдраив самые потайные закоулки своего организма, гладко выбрив лицо, насколько это было возможно купленным в деревне Кирилыча одноразовым станком, я вернулся в номер.
Если сказать пару слов о бритве и бритье в целом, то я испытывал большое неудобство в этом деле. Мой привезенный бритвенный ресурс закончился до Рождества, лосьон после бритья – в феврале, а в их магазине были только гадкого качества одноразовые бритвенные станки и какие-то одеколоны с невероятными цветочными запахами. Кирилыч, который никогда не был в запущенном состоянии, в чем стоит отдать ему должное, брился опасной бритвой. Я видел их до этого только в старых фильмах про маньяков и парикмахеров – вещь, если честно, изумительная. Массивное лезвие с закруглённым овальным концом было толщиной около пяти миллиметров и плавно сходилось в невероятно тонкую режущую кромку. Всем своим видом этот предмет вызывал чувство уважения и опасения, как у животных – вид огня. Для того чтобы вернуть ему прежнюю остроту, им достаточно было только поводить пару минут по кожаному ремню. Я даже подумывал, не попробовать ли воспользоваться такой же штуковиной. Но чувство опасности и понимание того, что эта штуковина стоит всех моих теперешних сбережений, умерили мой пыл. Всю зиму я мучился убожеством одноразовых брив, а Кирилыч, имея под рукой лишь мыло, кисточку и опасную бритву, с ловкостью самурая снимал с себя всю лишнюю растительность и ходил всегда гладко выбритым, благоухая мерзким цветочным запахом. И теперь я, хорошо, насколько это возможно, выбритый, весь чистенький и с лицом почти попы младенца, жевал собранные мне в дорогу Кирилычем продукты и готовился к долгожданному сну.
В дверь номера постучали. Проглотив недожёванный кусок, я удивленно прислушался. Стук повторился. Я, одетый только в завязанное на поясе полотенце, боком выглянул в открытую дверь номера. Передо мной стояли две девушки. При оформлении я видел их в холле сидящими в креслах и мирно беседующими с кем-то из работников отеля.
– Добрый вечер, – сказала одна из девушек. – Вам до́суг не нужен?
– Что? – удивился я.
– До́суг!
До меня дошло, о чем именно вопрос, больше по внешнему виду девушек, чем по самому вопросу. Был поздний вечер, и девушки в соблазнительно коротких юбках пришли явно не спеть мне колыбельную.
– Нет, спасибо, – буркнул я смущенно, закрывая дверь.
«Досуг» – такого применения этому слову я раньше не встречал ни в одном известном мне языке. Ко всему прочему, ударение было поставлено на первый слог, что в принципе делало слово не совсем понятным. Но суть предложения была очень даже ясна, скажу даже больше – этот долбаный досуг мне уже давным-давно требовался, но отказать пришлось по ряду причин. И это далеко не пренебрежительное отношение к тем девушками. Их профессия – не грязнее стоматолога или акушера, да и приятных ощущений, пожалуй, в ней намного больше. Древнейшая и всегда востребованная профессия женщин, предлагающих свое тело, по моему мнению, была морально чиста. В мире, сплошь пропитанном латентной проституцией большей половины всех существующих на планете женщин, эти девушки были честны и открыты. Не знаю, что побудило их выбрать именно такую специализацию: темперамент, чувство временного обладания любым мужчиной или банальная корысть. Но они об этом открыто заявляли и сразу честно выставляли за услугу разумную, наверное, цену.
