- Прогулкой это называется, - ответил он, понимая, что растерянность сменяется раздраженностью.
- А тебя кто-то просил? – взвилась она злым шепотом. – Я с дочерью прекрасно могу гулять сама. Ты лишний в нашей семье. Неужели ты этого не понимаешь? Не лезь к нам!
- Ну прости, что я мешаю твоей жизни и твоей семье! Тебе куда проще приходилось, когда даже намека на мое существование не было! С предателями так и поступают, да? Уезжают из страны и молчат годами. Живи и мучайся, Макаров, если еще можешь мучиться! Так вот могу! Убедилась?
- Просто оставь нас в покое.
- Прямо сейчас?
- Прямо сейчас.
Макаров ухмыльнулся и, не отрывая от Алисы взгляда, сунул руку в карман джинсов, доставая бумажник. Бросил на стол банкноту, вскочил со стула и негромко сказал:
- Если так уж противно, то эскиз можешь отправить по электронной почте. И даже не мне, а Юре. Счастливо!
И с этими словами вылетел из пиццерии.
***
Уставившись в книгу, Алиса делала вид, что читает. В соседнем кресле сидела Сонька, негромко подпевая тому, что играло у нее в наушниках. Еще пара часов, и они наконец-то будут дома. С Алисиными растрепанными впечатлениями и контрабандой в Сонькином рюкзаке. Тадеуш Ахатинский, впрочем, старался не издавать лишних звуков, как и положено нелегалам.
Свой отчет с эскизом – результат недельного пребывания в России – она отправила и Юрию Павловичу, и Макарову. Пусть сами разбираются, кто с ним будет работать дальше. Алиса лишь надеялась, что в ближайшее время, пока будет готовить рабочий проект, личного общения ей удастся избежать, а после, когда дойдет до строительства, уговорит Лешека, чтобы проект принял какой-нибудь инженер.
Два дня, которые Макаров провел с ней и с Соней, стали настоящей пыткой. Она не понимала, что с ней происходит. Илья раздражал своим присутствием, заинтересованностью Сони, тем, что она сама бесконечно зависала над проектом и потом сидела с ним до самого рассвета, чтобы успеть сделать все в срок и не задерживаться в Петербурге ни одного лишнего дня.
И в то же время приходило осознание, что она словно видела свою давнюю мечту наяву. Параллельная реальность, в которой Илья не притаскивал домой девицу в норке, и Сонька носила фамилию своего отца.
Это она чувствовала как-то странно, непривычно. Названия этому чувству Алиса не знала. Хотелось кричать. Самой себе она напоминала сейчас бокал на тонкой ножке, стоящий на самом-самом краю стола. Чуть сдвинь – упадет и рассыплется в осколки.
Объявление о прибытии в аэропорт Николая Коперника стало подарком, которому она радовалась, как Сонька радовалась своем Тадеушу. Ребенок, между тем, к концу перелета разморенный и счастливый, вынул из уха наушник и сказал:
- Дома!
- Соскучилась? – спросила Алиса.
- Нееее… Понравилось. Мы с тобой вдвоем никогда никуда не ездили.
- Теперь сама в Испанию поедешь.
- Потому что я взрослая и самостоятельная, - рассмеялась Соня.
- Да уж, - вслед за ней смеялась Алиса. – Твой Тадеуш – явное тому доказательство.
- Он классный! – пожала плечами девочка и притянула рюкзак, поднимаясь с кресла. – Сегодня будет знакомство с семьей!
- Представляю себе!
Они были уже в здании аэропорта, когда Алиса принялась оглядываться по сторонам в поисках Ника – он обещал их встретить. В эту неделю Логинов звонил им, как ни в чем не бывало. Интересовался, как дела, как здоровье, куда сходили, даже работой – сколько сделала, успеет ли закончить вовремя. Говорил, что ждет обратно. Будто бы все оставалось по-прежнему, а отвратительная сцена после презентации галереи существовала только в ее воображении. И Алиса понимала, почему он так ведет себя – так проще. Продолжать цепляться за нормальность проще, чем отпустить.
Логинов в костюме – явно с работы – стоял возле кадки с деревцем и тоже вглядывался в толпу. Когда увидел жену и дочь, поднял руку, махнул им и тут же ломанулся вперед. Выхватил у Алисы чемодан и быстро осмотрел обеих.
- Привет! – сказал он с американской улыбкой, застывшей на лице.
- Привет, - дежурно чмокнула его в щеку Алиса.
- Привет, мелочь, - глянул он на Соньку, но тут же вернулся к жене. – Как долетели?
- Хорошо. Люблю летать.
- Я помню. Впечатления как?
Это он спрашивал уже у дочери. Для того, чтобы не спросить главного – как она была там с Макаровым?
- Круто! – важно сообщила девочка. – Город большой, Тадеуша купили, Эрмитаж тоже… стоит.
- Тадеуш у нас кто?
- Ахатинский.
- Ясно. Ладно, пошли?
- Дома все нормально? – спросила Алиса, шагая рядом с мужем к выходу.
- Разумеется. Скучал, - ответил он и подмигнул Соне: – А вы?
- А мы налаживали связи с твоими родственниками! – объявила она.
Логинов удивленно глянул на дочь. А та в подтверждение своих слов кивнула. Алиса молчала, оттягивая рассказ о встречах с Макаровым. И взгляд ее мужа снова метнулся к Соне.
- Это с какими-такими родственниками? – спросил он, как ни в чем не бывало. – У меня в Питере никого не осталось.
- Ну вот с тем, который не остался, - сверкнула ямочками Соня, и ее светло-серые глаза засмеялись.
- Ааа… с этим, - усмехнулся Ник. – Ну ясно. Наладили?
