Справедливости ради, когда отец хотел казаться душкой, ему это даже удавалось. Он точно знал, как надо посмотреть, что сказать и как улыбнуться, чтобы заставить человека, с которым играет, как кошка с мышкой, расслабиться. А потом, уже расслабившегося, разморенного, потерявшего бдительность сцапать в один присест.
Сейчас он благодушно наблюдал за тем, как Илья наполняет Алисину тарелку. И то же самое делал, колдуя вокруг собственной жены, настороженно рассматривающей девочку напротив. Хотя, надо признать, Илья был достаточно напряжен, будто боялся, что сейчас его любимую игрушку попытаются отнять. И казался похожим на насупившегося ребенка, который вцепился в нее обеими ладошками и оценивает необходимость перейти на ор.
Евгений Степанович продолжал что-то неторопливо болтать, почти не глядя на детей, но больше в свою тарелку. Пока не созрел. До того, чтобы слегка долбануть.
- На самом деле, меня не может не радовать тот факт, что рядом с моим сыном появился человек, который, так сказать, своим примером может его вдохновить на что-то большее, чем его обычные занятия – болтаться в подвешенном состоянии и ничего не делать. Вы работаете – для него это должно быть стимулом… Кстати, Алис, вы так и не сказали где…
Она дожевала кусочек курицы, медленно глотнула и посмотрела на Евгения Степановича.
- На АЗС.
- Потрясающе! – выдохнул он и перевел взгляд на сына – издевка читалась и в голосе, и в глазах. – И нравится вам?
- А тебе твоя работа нравится? – резко спросил Илья, вцепившись в вилку, будто та могла его удержать.
- Нравится, сын. И ты это знаешь. Дело жизни не может не нравиться.
- А как быть с теми, кто еще не нашел дела всей жизни? Кто в процессе?
- Если поставлена эта цель, то невозможного ничего нет, - смилостивился Евгений Степанович. – Вот у вас, Алиса, цель есть?
- Да. Окончить университет.
На лице Валентины Павловны нарисовалась искренняя заинтересованность.
- Для чего? – спросила она.
- Но… - Алиса растерялась.
Под взглядами Макаровых-старших она с самого начала обеда ощущала себя даже не кроликом, брошенным в аквариум к удавам. Препарируемая лягушка больше соответствовала ее теперешнему состоянию. Она посмотрела на Валентину Павловну.
«Кто мы против них?» - вспомнилось ей.
- Ну вот окончите, - продолжил Евгений Степанович за свою супругу. – А дальше что? Куда вы пойдете со своим дипломом? Чем будете заниматься? Если говорить о перспективе, разумеется. Вот Илья, к примеру, в будущем возглавит холдинг, как бы ни отнекивался. А вы?
- А мы еще поглядим, возглавит ли холдинг Илья, - процедил сквозь зубы Макаров-младший.
- Или создаст что-то свое, - не слушал его отец. – Гонору и упрямства хватит. Противостоять мне – тоже своего рода цель. Из чувства противоречия уходить из дому, бросать учебу, жить с девушкой с заправки… Как думаете, я прав?
- Так, хватит, - закипел Илья, вскакивая с места. – Мы наелись. Алис!
- Я вам не нравлюсь только потому, что работаю на заправке? – вдруг спросила Алиса, поднимаясь следом за Ильей.
- А я не говорил, что вы мне не нравитесь, - проговорил отец. – Нравитесь. Даже очень. Как самостоятельный элемент. Но вот рядом с ним, - он кивнул на сына, - дисгармония полнейшая. Вы, выросшая в двушке где-то у черта на куличиках при родителях-работягах и без больших перспектив и запросов в этой жизни. И он, не знавший ни в чем отказа ни одного дня в своей жизни, живущий с вами из собственной прихоти и…
Отец не успел договорить. Раздался грохот, заставивший всех присутствующих вздрогнуть. Илья со всей дури долбанул кулаком по столу – так, что посуда подпрыгнула. Он был смертельно бледен, и подбородок его подрагивал от ярости. Глаза потемнели, а ноздри широко и часто раздувались.
- Еще одно слово, и ты очень сильно об этом пожалеешь, - процедил Макаров-младший сквозь зубы. – Потому что я не позволю оскорблять свою будущую жену.
- Что? Уже и предложение было? – с мрачным смехом выдохнул отец.
- А это тебя не касается. Это только нас двоих касается.
- Видите, Алиса, - Евгений Степанович обернулся к замершей девушке. – Это то, о чем я говорил. Все в пику, все по прихоти. Я бы на вашем месте остерегался.
Она не сводила взгляда с Ильи, приоткрыв рот и отчаянно желая проснуться.
- Что же ты, Илюша, шумишь, - включившись, укоризненно протянула мама. – Напугал девочку.
Макаров-младший вздрогнул и глянул на Алису. Она выглядела вправду напуганной. И темно-зеленая шерсть ее платья больше не оттеняла белоснежную будто фарфоровую кожу, а выпячивала почти болезненную бледность лица и лихорадочный блеск глаз.
- Мы уходим, - медленно проговорил он, не глядя уже ни на кого, кроме нее. – Думаю, в дальнейшем наши визиты крайне нежелательны. Хорошего вечера.
С этими словами он протянул ей руку. Она тут же вложила в нее свои холодные пальцы.
- До свидания, - попрощалась Алиса со всем спокойствием, на которое оказалась способна.
У Ильи выдержки не хватило. Буквально потащил ее за собой из гостиной в коридор. Спешно одевался, помогал ей.
Внутри все клокотало, давило, искало выхода, не находило.
