О чем могут говорить эти разные люди, думал я, какая общая тема может их интересовать? Геннадий - серьезный и рассудительный, с крестьянской хваткой и практичностью, Дуся - бесхитростная говорунья, доверчивая и наивная, как ребенок. Геннадий любит одиночество, Дуся же - наоборот, не может без людей. А Геннадий не хочет с этим считаться.
Мои размышления прервал Дусин вопрос:
- Ваши начальники не собираются еще раз свозить нас в театр?
- А зачем ждать начальников? - остановился у подъезда Юрка. - Сами собрались да поехали.
- Гену разве вытащишь!..
- А вы без него. Вот со мной, например. А он пусть занимается, ему полезно. Согласны?
- Правда? - вполне серьезно спросила Дуся. - А когда?
- Давайте в субботу.
- Только надо с Геной поговорить.
- Это я беру на себя, - уверенно сказал Юрка и, не спрашивая разрешения, открыл дверь Дусиной квартиры.
Геннадий сидел над конспектом, обложившись журналами и газетами. На секунду поднял на нас глаза.
- А, это вы! - И снова принялся писать.
- О знанье, знанье! Тяжкая обуза, когда во вред ты знающим дано! процитировал Юрка и поставил перед Геннадием, прямо на конспект, Дусину сумку. - Заруби себе на носу: над Дусей я беру шефство и не позволю больше ее эксплуатировать и держать, как турецкому султану, взаперти. В субботу мы едем с нею в театр, а ты будешь конспект дописывать.
- Ладно, ладно, - согласился Геннадий. - Тебе тоже за книгу треба систы, а не в шефы набиваться. Ось побачу твою учителку и скажу, шоб вона над тобой шефство взяла. А то, мабуть, забув, в каком роци и революция звершилась...
Геннадий говорил хотя и спокойно, но видно было, что он недоволен. А Юрка того и хотел. Теперь он будет донимать его еще пуще. Чтобы положить конец их препирательству, я напомнил об ужине.
На улице было уже темно, и мы гуськом молча шли друг за другом по протоптанной в снегу тропинке. Впереди Юрка, за ним Геннадий и я замыкающим. Я думал о Дусе с Геннадием. Симпатичные, скромные, хозяйственные... В комнате у них чистота и порядок, спокойствие и благополучие. И все же что-то в их благополучии мне не нравилось. Не такого семейного счастья я бы хотел...
Глава вторая.
"Меч" и "Щит"
- Семнадцатому и двадцать первому - воздух! - раздалась команда в репродукторе.
Дятлов и я бросились к самолетам. Пока мы надевали парашюты, пристегивали кислородные маски, техники подготовили двигатели к запуску. Дятлов начал выруливать на исполнительный старт. Я пристроился ему в правый пеленг. От ураганного рева двигателей содрогнулся воздух, и наши истребители, как две пущенные стрелы, понеслись в небо. Из виду быстро исчезли серая бетонированная полоса, синие купола сопок... Под нами море бескрайнее бледно-голубое поле, сливающееся с горизонтом. Глазу не за что зацепиться, а нам надо ориентироваться, чтобы постоянно знать свое местонахождение. Но не зря Синицын гонял нас по штурманской подготовке на каждом занятии.
Я слежу за радиокомпасом, настроенным на нашу приводную радиостанцию, за скоростью и временем, мысленно произвожу расчеты.
- Двадцать вправо! - Голос в наушниках спокойный, деловитый. Это капитан Пилипенко, начальник командного пункта. Я узнаю его по голосу.
Мы доворачиваем на заданный курс. Навстречу нам бегут белые коготки перистые облака. Высота истребителей быстро нарастает, и облака остаются под нами.
- Разворот на девяносто! - командует Пилипенко
Наши истребители словно спаренные. Я до метра выдерживаю интервал и дистанцию. Дятлов, как и Синицын, любит чистоту полета. Он хороший парень. Не кичится своим старшинством, справедлив и рассудителен. И не злопамятен, как мне говорили.
Несколько вечеров мы вместе занимались в гимнастическом зале. Дятлов отлично работает на брусьях и кольцах. Мы подружились...
"Противник" впереди, дальность...
- Вижу, - ответил Дятлов.
Я тоже увидел серебристую точку. Мы увеличили скорость. Расстояние с каждой секундой сокращается. Теперь уже можно определить тип самолета. Это бомбардировщик.
"Противник" обнаружил погоню и перешел на снижение. Внизу облака. Если мы не успеем его атаковать или атакуем неудачно, он нырнет в них. А я еще не получил разрешения на полеты в облаках.
- Берем в клещи! - скомандовал Дятлов. - Отходи вправо.
Мы разомкнулись и с двух сторон устремились в атаку. Дятлов шел первым. Едва он приблизился на дистанцию открытия огня, как бомбардировщик круто отвернул влево. Я был наготове. "Противник" сам подставил себя под фотопулемет. Мне только того и надо. Как только он вошел в прицельное кольцо, я нажал на гашетку. Потом атаковал его Дятлов.
Мы снова сомкнулись и только стали разворачиваться на обратный курс, как Пилипенко дал новую вводную. Где-то недалеко появились новые самолеты "противника". Снова напряглись нервы, обострилось зрение. Вскоре впереди показались две белые ленточки, тянущиеся за самолетами и тут же тающие. Это идут истребители-бомбардировщики.
Сближение проходило значительно медленнее, чем с бомбардировщиком, и я подумал, что наша внезапная атака вряд ли удастся, а истребители-бомбардировщики - не слабый противник.
