– То и значит. Сам остановился. На мели сидит.
– На мели?
В трубке коротко засмеялись.
– На косу их выбросило. Помощи просят.
Он облегченно опустился на стул, снял фуражку, положил ее прямо на модельки судов, прижатых к полоскам причалов, и, подняв голову, увидел настороженно застывшего в дверях замполита.
– Хорошо, что вы тут. Грека к косе прибило. Сейчас туда пойдут спасатели. Займись, комиссар.
И устало поднялся, тяжело переступая, прошел мимо часового у дверей КПП, остановился на высоком крыльце. На горной хребтине висела и таяла прозрачная в рассвете облачная борода. Мороз сковывал взрытую землю под тополями. Ветер выл в проводах, сухо стучал толстыми оледенелыми ветками. Но был он уже не такой осатанело-порывистый, как вчера вечером. Это могло означать только одно: норд-ост умирал, как по расписанию, «отработав» свое минимальное время – трое суток. А без норд-оста любой мороз – не трагедия. Набережные, причалы, корабли в порту не превратятся в айсберги.
За его спиной громко хлопнула дверь.
– Товарищ полковник! Из порта звонили. Не явившиеся к отходу находятся в проходной.
– Двое?
– Нет, трое. Пьяные.
– Ага, стало быть, был-таки четвертый, – удовлетворенно сказал Демин. И вдруг подумал с тревогой: «А если был пятый?» И успокоился: «Все равно судно не уйдет».
Он еще оглянулся, внимательно поглядел в темную даль. На голых пирсах что-то гремело и топало, словно там без перерыва работали все краны, лебедки, компрессоры. Качались и вздрагивали далекие и близкие огни над портом, над утонувшим в темноте морем. И трудно было разобрать, которые из них на том судне, что бьется теперь об отмель, все глубже всасываясь в цепкий песок. В этом мерцающем созвездии огней Демин разглядел несколько подвижных, скользящих, как спутники в небе. Это шли спасатели.
