Кастикос и Франгистас стояли у стены, с интересом смотрели, как Гошка мечется по комнате, сует в карманы все подряд из шкафа, из туалетного столика под зеркалом.
– Пошли. Задача ясна? – Он нервно засмеялся, подхватил греков под руки, как лучших приятелей, и потащил их к двери.
– Эндакси, – удовлетворенно сказал Кастикос. – Все, порядок… это…
На лестнице Гошка подпрыгнул, ударил кулаком по лампочке, потом в полной темноте нащупал замочную скважину, стараясь унять нервную дрожь в руках, вставил ключ и запер дверь на два оборота.
– Разрешите обратиться по личному вопросу?
Начальник пограничного КПП полковник Демин поднял голову, увидел в дверях старшину второй роты.
– Посоветуйте, в какой цвет красить стены в казарме?
– Разве это личный вопрос?
– Так спор вышел, товарищ полковник. Некоторые наши офицеры говорят: казарма есть казарма – ничего лишнего. Но ведь это дом солдатский. Я книжку одну читал, там говорится, что от цвета зависит настроение.
– Вот и красьте, раз читали.
– Да-а, – растерянно сказал старшина. – А потом вы скажете: не КПП, а балаган, каждое подразделение – в свой цвет.
– Может, и скажу, – согласился Демин. И улыбнулся: – Ладно, посмотрю.
Он снова пододвинул бумаги, над которыми работал до прихода старшины, но через минуту отложил ручку: вопрос о казарме – солдатском доме все висел перед ним, поворачиваясь разными гранями.
Что это такое – казарма? Как-то Демин заглянул в толковый словарь и ужаснулся: «казарменный» – это «неуклюжий», «грубый». Прошлое жило в семантике слов. Хотя казарма давно уже стала просто общежитием, где живут здоровые, добродушные, остроумные парни, отличающиеся от всех остальных особой дисциплинированностью и еще готовностью в любой момент выступить с оружием в руках на защиту Родины.
Вот тогда-то он впервые и задумался о круге своих обязанностей. Есть ли рамки у этого круга? Решил, что нет, потому что подчиненных интересует все. А вслед за этим встал другой вопрос: что главнее в его работе – организация непосредственной службы или, может, воспитание людей, тех, кто несет эту службу?
Прежде такие вопросы не вставали перед ним. Но потом – возраст сказался или опыт? – Демин все больше осознавал исключительность роли армейской службы для воспитания молодежи.
Как это вышло, что армейская служба – труднейший и издавна не слишком почитаемый период в жизни людей – приобрела благородные свойства школы – школы мужества? Оздоровляющей и физически, и морально.
В давние времена сама жизнь с ее опасностями заставляла мужчину становиться мужчиной. Физическая слабость, робость, нерешительность, отсутствие выдержки и терпения – все это считалось стыдным для мужчины. Теперь идет по улице хлипкий паренек в женской косыночке на плечах и не стыдится, нервничает, как избалованная дамочка, по каждому пустяку и не краснеет. «Феминизация» – пишут в газетах. Это не феминизация – сплошное безобразие: женоподобные мужчины и мужеподобные женщины. Говорят, времена меняются, теперь сила проявляется не в игре мышц, а в шевелении мозгов. Врут! Какое шевеление мозгов у тех хлюпиков в цветастых кофточках, что топчутся на брусчатке улиц? Ни поспорить по-мужски, ни даже подраться. Разве что в спину ударить.
Где теперь учат мужественности? В школе – одни учительницы. В вузах вся цель жизни – отметка в зачетке. В спортивных клубах? Но там сплошь рекордомания, поиски исключительности, что-то вроде выставочных залов для будущих чемпионов. Вот и получается, что едва ли не единственный, поистине массовый институт морального и физического оздоровления – армейская служба. Особенно заметно это по санчасти. В первые месяцы молодые солдаты бегают туда чуть ли не ежедневно. На втором году в санчасть не ходят. Куда же деваются болезни, хилость, трепет за свое здоровье?
В дверь постучали.
– «Тритон» заявил срочный отход, – доложил дежурный, не переступая порога.
– Опасно.
– Разъясняли. Настаивает.
Демин пожал плечами:
– Оформляйте.
Он встал, походил по кабинету, занятый своими мыслями. Потом вышел в коридор и толкнул дверь в соседнюю комнату. Здесь, за широким столом, заваленным газетами и журналами, сидел заместитель начальника КПП по политической части подполковник Андреев, торопливо писал. Увидев Демина, привстал, не откладывая ручку: не раз бывало, что начальник заглядывал и выходил, занятый своими думами.
– Что домой не идете? – спросил Андреев.
– Не идется. – Демин стоял, покачиваясь с пяток на носки, высокий, угловатый. – Скажи, комиссар, как думаешь, при коммунизме армия будет?
– Зачем? – засмеялся Андреев, выходя из-за стола.
– Лишние расходы?
– Конечно.
– А сколько сейчас государство тратит на спорт?
– Вот вы о чем, – догадался замполит. – Может, что и будет, но не армия же.
– Ну… почти. Только без школы мужества не обойтись. Захиреют мужики в теплом гнездышке из благ, которые принесет научно-техническая революция.
– Почему они должны захиреть?
