Как ни странно, но эти слова почему-то успокоили Доброгнева.
Он благодарно положил слабую ладонь на горячую Славкину руку и произнес:
– И то неплохая весть! Раз они еще здесь, то и грамота, стало быть, пока не в Степи! А коли так, есть надежда опередить их! – Он перевел дух и уже просительно обратился к отрокам: – Мне бы только коня, ребята! А уж я как-нибудь доберусь до князя, грамоту хоть на словах передам, а уж он сам известит обо всем Мономаха!
– Конь-то, конечно, есть… – задумчиво произнес Славко. – Коня-то, конечно, можно…
Остался у нас в деревне… один! Бережем его как зеницу ока. Но как нам тогда быть? Скоро же пахота! Погибнем ведь без него…
– А так может погибнуть вся Русь! – заметил гонец.
– Слышь, Славко? – подтолкнул отрока локтем Звенислав. – Вся Русь!
– Тебе, купеческий сын, легко говорить, – с горькой усмешкой откликнулся тот. – У твоего отца небось сотни коней!
– Тысячи… – уже безо всякой гордости уточнил Звенислав.
– Вот видишь! – вздохнул Славко и, покосившись на Доброгнева, добавил: – Да и тебе, гонец, не в обиду будет сказано, какой ты сейчас ездок? До первого поворота ведь не доедешь – свалишься!
Доброгнев собрал все свои силы и сел. Ни одна жилка не дрогнула на его лице. Ни полстона не сорвалось с плотно поджатых губ.
– Доеду! – полным решимости голосом сказал он. – И до первого, и до последнего! Я же – гонец! Ты мне только коня приведи!..
– Легко сказать, коня! – с болью в голосе ответил ему подметивший все это Славко и махнул рукой: – Ладно, ин быть по-твоему! Сейчас что-нибудь придумаю. Хотя… что тут еще думать?.. Раз я случайно панику про половцев у своих поднял, почему бы ее теперь для дела не поднять? А теперь – терпи!
Славко ухватил гонца за ноги и что было сил потянул за собой из стога. Доброгнев, как больно ему ни было, только сцепил зубы, чтобы не застонать, и, опираясь на локти, стал помогать ему. Глядя на все это, Звенислав болезненно морщился и, наконец, не выдержал: 66 – Ты что это делаешь? – закричал он. – Ему же ведь больно!
– Что, что? – прохрипел в ответ Славко. – Сам просил! А ты лучше помоги мне для начала его из стога вытащить!..
– Ну, помог! – разогнулся, вытащив вместе со Славкой гонца из стога Звенислав. – А теперь что?
– Теперь принеси огня, – приказал Славко.
Звенислав сбегал к дотлевавшему костру половцев и вернулся с черной, в красных пятнышках сонных огоньков головешкой.
– Вот принес! А дальше?
Славко посмотрел на него, на головню и кивнул на стог:
– А дальше поджигай это сено!
– З-зачем?
– А затем, чтобы в деревне подумали, что начался новый набег! – срываясь на крик, заорал на него Славко. – И потому что все равно кормить теперь будет некого!! А после – и есть некому!!!
И с воплями: «Половцы! Половцы!..» Славко бросился в сторону своей веси.
Доброгнев со Звениславом даже представить себе не могли, что сразу же началось там!
Недалеко была весь от того места, где они находились, но так хорошо прикрыта подлеском и нетопким болотом от половца, что они не могли видеть ни движения людей, ни их паники…
Лишь ветер, дунувший однажды с той стороны, донес до них едва слышимый голос Славки: «Коня, коня спасайте, а-аа, давайте я сам его уведу!» И сразу же за этим – негодующие крики: «Ах ты, мерзавец, совсем совесть потерял? У своих воровать?!»
– Ох и смелый у тебя друг! – только и покачал головой Доброгнев.
– Да, он такой! – с завистью подтвердил Звенислав.
– Как звать хоть его? Я должен обязательно доложить о нем Мономаху!
– А Славко!
– Славко-о! – недоверчиво протянул гонец. – Какой же он Славко? Славко – имя смерда, а тут сразу видно: сын знатного человека! Ты мне его полное имя назови, как там – Мирослав?
Ростислав? Ну?
– Ой! Я и сам не знаю… – растерянно посмотрел на него Звенислав.
– Ладно, будет время, сам спрошу! – решил Доброгнев. – В конце концов, не имя красит человека, а человек – имя! Гляди, гляди! Исчез в лесу! Опять появился… Снова исчез! А ведь так он и правда добудет коня!..
Но время шло, а Славки не было.
Не так-то просто было конному не только попасть, но и выбраться из Осиновки!
– А далеко-то еще ехать? – чтобы только не молчать, спросил Звенислав и испуганно спохватился: – Ой, это, наверное, тайна?
– Да какие теперь у меня от вас могут быть тайны? – засмеялся Доброгнев, но тут же скривившись от боли, схватился за грудь: – Я ведь, наверное, в бреду всю княжескую грамоту выболтал!
– Было дело! – словно он виноват в том, кивнул купеческий сын и быстро добавил: – Но я не слушал!
– Так я тебе и поверил… – с упреком посмотрел на него гонец и вздохнул: – В Смоленск я еду. Вот какие дела…
– В Смоленск… – тихо повторил Звенислав, и вдруг глаза его оживились: – Говорят, там в этом году икону Божьей Матери чудесным образом обрели! Чудотворную! Многим людям 67 уже от разных недугов помогла… – Он перекрестился и строго, очевидно подражая голосу священника, от которого слышал это, сказал: – И тебе, коли доедешь и помолишься перед ней, поможет!
– Доеду, помолюсь! – тоже, с трудом перекрестившись, пообещал гонец. – А ты про нее откуда знаешь?
