На третий день, едва встало солнце, на холмах завыли рога, гулко зарокотали большие барабаны, и все эти толпы, дико воя и крича, — скорее всего от страха, — двинулись вниз, все убыстряя и убыстряя движение, точно горный обвал сорвался с каменных круч, грозя все смести на своем пути. Но наткнувшись на густую щетину копий, лавина замедлила движение, заставив середину войска русов прогнуться. А затем случилось то, что и должно было случиться: края Святославова войска начали охватывать нападающих, стискивая их в плотный комок, где люди начали давить друг друга, не в силах ни повернуться, ни вздохнуть, ни взмахнуть топором или копьем. А русы, остервенясь, рубят и колют без всякой пощады. Лишь громкий рев больших турьих рогов остановил побоище: перебить всех — остаться без данников. А это не входило в намерение князя Святослава.
Солнце еще не завершило половины пути по небосводу, а уже все войско меря, потеряв убитыми лишь десятую часть своих воев, стояло на коленях, сложив оружие и обнажив свои лохматые головы.
Зачинщикам из старшины отсекли головы, были выбраны новые, от них взяли клятву на крови о верности Святославу, забрали с собой заложниками их сыновей и дочерей, собрали дань и вернулись в Невогород. Теперь уж точно не скоро у этого народа возникнет желание отложиться от Руси. Да и прочие призадумаются.
Доводилось Святославу сходиться на поле брани и со свеями, и с финнами, и с ливами, отбивать набеги разбойных ватаг норманнов, приходивших с моря на больших ладьях. Этим он не слал вестника с предупреждением, этих чаще всего брал из засады, на походе, хитростью завлекая в болота, а если дело доходило до открытой сечи, то никогда не показывал всей силы своей рати, держа часть в засаде, часть в резерве, включая их в сечу лишь тогда, когда в этом возникала необходимость, охватывая противника с флангов, обходя с тыла, — и никто из них не мог взять верх над дружиной Святослава. Секлись всякий раз в пешем строю, потому что в тех лесных чащобах, перемежаемых болотами, ручьями и речками, коннице развернуться негде, прокормить ее нечем, и лошадь там использовалась в основном как тягловая сила.
Вот и в летописях о князе Святославе сказано:
Барс не барс, а только нужда заставит быть кем угодно, лишь бы шло на пользу. Что ж с того, если не ратоборствовал с дикими кочевниками? Это еще не значит, что их следует бояться и отсиживаться за крепостными стенами. Можно испробовать свои мечи и на них. Чай не из железа дикие сделаны, а супротив конного пеший всегда устоит, коль хорошо владеет мечом и копьем.
К ночи небо очистилось от облаков, выглянуло солнце. Встали лагерем на возвышении, огородились частоколом и телегами, разбили шатры, задымили костры, потянуло жареным мясом и просяными лепешками. Жрецы тут как тут: водрузили посреди лагеря переносных идолов, разожгли костер, затеяли вокруг него свои пляски с криками и подвыванием, под скуление жалеек, рокот бубнов и бряцание колокольцев, а закончив волхование, подсаживались к кострам дружинников и включались в общую трапезу. Их оделяли лучшими кусками.
Еще не взошло солнце, еще туман кутал землю, омытую дождем, белесым покрывалом, а войско Святослава уже двинулось дальше. Шли весь день с остановками для отдыха и кормления лошадей. На берегу тихой речушки встретили заставу северян, те поведали, что печенеги от них в одном переходе, а главное то войско, или передовой отряд, им не ведомо.
На следующее утро снова двинулись вперед.
Святослав качался в седле, шепча заклинание: «Облачи меня, Заря-Заряница, в облаки светлые, опояшь грозною тучею, обтычь частыми звездами, укрась маковым цветом, мечи вражьи, копья и стрелы их отражающи. Дай мне, Сварог, красоту от Солнца светлого, очи от Сокола поднебесного, мудрость от Змеи подколодной. Дай мне, Перун, силу от черных Туч твоих, храбрость от Грома страшного, быстрость от Ветра буйного. Порази врагов моих молоньями слепящими, устраши громами грозными…»
Подъехал воевода Свенельд на высоком мохноногом жеребце, пегом до такой степени, будто его красили разными красками в ночной темноте без всякого разумения. Развернул своего коня, поехал рядом с князем.
— От конной заставы притек вестник, княже, — докладывал воевода. — Сказывает, что печенези совсем близко. Наши пытались их атаковать, но те пустились наутек. Наши за ними не пошли: поопасались засады. Встали, ждут твоего приказа, княже.
— Добро, — ответил Святослав. — Я поехал вперед с конной дружиной, а ты поспешай за нами. Да поглядывай по сторонам, а то наскочат ненароком — быть беде. Да воям вели надеть брони и быть готовыми к сече.
