Теперь Седову стал понятен отказ Дикина, владельца судна, вести «Фоку» в экспедицию. Стало ясно, отчего Дикин уволил за два дня до выхода всю команду. Расчёт был на то, что Седов не успеет набрать н оформить в конторе порта новую команду. На это требовалось обыкновенно не менее недели. А если бы даже и удалось начальнику экспедиции сделать невозможное (что он и сделал, используя всё своё влияние, все связи, всю энергию), то экспедицию ждал бы новый подвох — во льдах судно должно было затонуть якобы от пробоины. И тогда Дикин получил бы стоимость застрахованного судна. А то, что могли бы погибнуть и люди, этого собственника-хищника, похоже, не тревожило.
— Ах, бандит! — тихо вымолвил Седов, сдерживая бешенство. Он прикрыл глаза и повёл головой из стороны в сторону, будто отказываясь верить в саму возможность подобного злодеяния.
По-прежнему молчали подавленно, не зная, что сказать, остальные.
— Вот что, — опомнился, наконец, начальник экспедиции, — составим подробный акт. Пинегин заснимет всё это на фото, а после необходимо вырезы срочно заделать и места эти дополнительно укрепить. Понятно, боцман?
— Точно так, понятно, — откликнулся Инютин растерянно.
К ужину оделись по-праздничному.
В этот день, 3 октября, решили отметить завершение приготовления к зимовке.
Кушаков и Пищухин расстарались — стол оказался великолепным. Кроме закусок из шпига и консервированной рыбы, Кизино, торжественный, в белоснежной куртке, подал блюдо — гвоздь вечера: заливное из медвежьих лап.
Следы белых медведей обнаруживали близ судна в течение уже нескольких дней. Не однажды по ночам собаки заливались громким лаем. Но два дня назад косолапый, не обращая внимания на остервенелый лай из закрытых конур, устроенных близ судна из досок и снега, обследовал выстроенную поблизости от «Фоки» баню. Потом он полез проведать установленную на льду метеобудку и неосторожно завалил её. Выскочившие на зов вахтенного матроса охотники — Пинегин, Седов, Сахаров и Кушаков — открыли пальбу. Одна из пуль — Пинегин утверждал, что именно его, — сразила разбойника.
Из других деликатесов были поданы желе, приготовленное из сушёного картофеля и гороха, консервированный вишнёвый компот на десерт, а также какао, печенье, конфеты. Стоял коньяк Шустова.
Перед началом ужина Седов с Кушаковым и Сахаровым навестил в кубрике команду, сидевшую за столом, уставленным такими же кушаньями. Всем выдали по чарке. Георгий Яковлевич рассказал матросам о предстоявшей зимовке: о регулярных гидрометеорологических наблюдениях, о картографической съёмке побережья, о выездке собак, заготовке плавника, во множестве найденного на матёром берегу новоземельского острова, об уходе за судном и припасами.
Когда посланцы вернулись в кают-компанию, там начался ужин. За столом у всех было прекрасное настроение. Произносились тосты. Сыпались шутки. То и дело кают-компания взрывалась дружным смехом. Словно забылись, отодвинулись куда-то в далёкое прошлое штормовые перипетии, отчаянные усилия по снятию с мели, крушение надежд вырваться из морозного ледового плена.
Седов шутил больше всех и смеялся громче и веселее других.
Вспомнили, как он и Пинегин впервые прокатились на собаках. Кое-как удалось набрать сибирских, мало-мальски знакомых с работой в упряжи. Проохали с километр, беспрерывно погоняя собачек, не желавших тянуть. Но как только повернули назад, псы рванулись и без всякого понукания помчались к «Фоке», не разбирая дороги. Наскочив на торос, нарта опрокинулась. Седов с Пинегиным забарахтались в сугробе, а упряжка, не заметив даже потери седоков, умчалась к судну.
Добродушно смеялись, вспоминая первые потешные шаги Кушакова и Захарова на лыжах, опробовавших своими боками все окрестные снега. Оба южане, они видели прежде лыжи лишь на рисунках.
— А вот ещё новость, господа! — провозгласил, хитро улыбаясь, Седов в конце ужина.
Все обернулись к нему.
— Оказывается, наш «Фока» вмёрз в лёд не у самого берега Панкратьева полуострова, а в открытом море, в трёх милях, а значит, в пяти километрах отсюда.
— Это… То есть как? — не выдержал Кушаков.
— Сегодня мы с Владимиром Юльевичем определили точные координаты стоянки и нанесли их на карту. Вот по карте и получается, что мы в море.
— Настолько неточна карта? — удивился Захаров.
— Выходит. И это тем более странно, знаете, что карты составлены по съёмкам берега, проведённым в своё время Литке и Пахтусовым.
Кают-компания, удивлённая, молчала.
— Но можно ли допустить мысль, что эти уважаемые, авторитетные мореплаватели столь недобросовестно отнеслись к делу? — подал голос Павлов, блеснув стёклами очков.
Седов пожал плечами:
