Энни хотелось рыдать, как это делает маленький ребенок, лёжа на полу бить руками и ногами об пол, громко крича и требуя своё. Но Энн уже для этого слишком взрослая. Она молча ушла в свою комнату обдумывать то, что сказала мама, успокаивать свои эмоции слушая громкую музыку.
Год академического отпуска. Тусклый, серый, давящий своей пустотой родной город. Она гуляла, читала, музицировала, ходила в гости. Но всё это было как будто под давлением чьей-то невидимой руки. Она много спала, много ела, почти не мечтала, ей было скучно, хотя её натуре это несвойственно. Прошло несколько месяцев размеренной, однообразной рутинной жизни. Когда её настроение было очень плохим она шла либо на вокзал, либо к мостам. На вокзале она сидела на скамье и смотрела на уезжающую электричку, а когда вокруг никого не было она под музыку в наушниках бегала и прыгала будто танцевала. Когда настроение совершенно не было, жить не хотелось и Энн не знала куда идти лишь бы не быть среди людей, она шла к мосту. Она стояла на мосту и смотрела в воду, будто хотела заглянуть внутрь воды, что делается там, под водой, внутри бурления? Но она не осмеливалась открыть для себя эту тайну.
Однажды зимой, когда часы показывали ещё не очень позднее время, но на улице уже было темно, Энн поссорилась с Молли, своей младшей сестрой. Энн так рассердилась, обиделась и расстроилась, что взяла оделась, обулась и вышла бегом из дома. Она дошла до ближайшего моста, смотрела в воду, смотрела, смотрела, но раздражение и злость не уходили. Она отошла от моста, от дороги, к пляжу всему усыпанному свежем снегом. Сняла куртку, но этого ей показалось мало, она сняла обувь, штаны, теплую кофту, на ней остались футболка и носки. Мороз крепчал. Энн лежала на снегу и смотрела на небо усыпанное звездами. Она уже забыла про ссору с сестрой, про злость и обиду. Она считала звезды и слегка подзамёрзла. Энн почувствовала тепло на стопах, будто кто-то дышал теплым дыханием и согревал её ноги. Тепло поднималось всё выше по ногам, уже в коленях, и выше. Тепло в такой мороз было так приятно, что Энн прикрыла глаза от удовольствия и усталости.
СОН
Вечер. Все готовятся ко сну. Смрад в палате ужасный. Воняет потом, мочой, санитарки перестилают кровати, меняя памперсы престарелым бабкам. Медсестра обходит палату, смотрит на пациентов, о чём-то спрашивает, измеряет температуру, помогает санитаркам. Подходит к Энн, интересуется всё ли в порядке? Энн не может вслух произнести то, что её тревожит, она просит разрешение написать свои тревоги, она любит выражать свои мысли на бумаги, обдумывая предложения, подбирая более правильные слова. Энн сидит возле медсестры на посту и пишет: «Мне страшно. Я хочу умереть. Покончить с жизнью. Я устала здесь находиться. Здесь кричат. Бьют беззащитных. Курят так часто и прямо здесь, у палат, где находятся мы-больные. Я устала. Я больше не могу терпеть матерную брань, наплевательское отношение к старшему поколению, хоть впадшую в маразм. Ночью, когда все заснут, а санитарки будут дремать я возьму пододеяльник обвяжу вокруг своей шеи, открою раму окна, завяжу другой конец пододеяльника на решётке окна и…повешусь.» Энн так боялась этих мыслей, так хотела поддержки со стороны взрослого человека, она понимала, что это мысли «черные», не её, и она искренно поделилась ими с человеком, от которого ждала помощи.
– Что за глупые мысли у тебя! Что за ерунда! Иди живо спать, и хватит выдумать! – Услышала она «поддержку» от медсестры.
Конец сна
***
Энн вдруг очнулась от сна. Невольный крик вырвался из её груди. Она почувствовала жуткий холод по всему телу, и как будто кто-то толкал её в спину. Она оглянулась, никого не было. Вещи рядом так и лежали. Она быстро их надела и начала растирать себе руки, чтобы хоть как-то согреть их. Темно, лишь свет фонарей освещал ей дорогу. Сколько времени прошло с того момента, как она ушла из дома? А что, если бы она не проснулась и замерзла? Почему она закричала или это была не она? А кто? Холодно. Холодно. Ноги окоченели и еле-еле передвигаются.
Энн пришла домой. Её родители и сестра заждались. И уже думали где её искать, где она пропадает? Энн разделась. Дома тепло, светло. Она подошла к Молли:
– Прости меня…Я виновата…Извини! – Энн не очень хотелось этого говорить, но кто-то внутри неё шептал, что это правильно, и радовался ,когда она попросила прощения.
– Я тоже не права… и ты меня извини! – Ответила сестра.
Они обнялись и пошли пить горячий чай с малиновым вареньем.
После чая, уже было поздно, все легли спать. Мама, как обычно, перекрестилась, перекрестила детей, сказала: «Господи, спасибо, спаси и сохрани, благослови на следующий день. Аминь». Энн уже засыпая в теплой кровати слышала эту краткую мамину молитву, и в этот вечер у неё как- будто что-то зажгло в груди, почему-то хотелось выкрикнуть «Прости!» как это было сегодня на снегу, и с этой мыслью она заснула.
СОН
