Я лежала большой мягкой кровати под шерстяным одеялом, переодетая в белую ночную рубашку. Уже было утро и за окном светило яркое солнышко. Где-то недалеко слышалась трель птички, которую прервал своим криком наглый петух. Повернув голову набок – получила порцию дикой мигрени вперемешку с приступом тошноты.
Злость взяла, что я стала какой-то кисейной барышней, отмечавшая обмороком каждое значимое и не значимое событие. Полежав немного без движения, боль начала потихоньку уходить, дав осмотреться, где я находилась. Уютная маленькая спальня с добротной деревянной мебелью: шкаф, стул и небольшой прикроватный столик, на котором стояла вазочка с осенними хризантемами, дарившими нежный аромат и придавали уют. Тут же стоял большой стакан с водой, который я решила незамедлительно выпить, обнаружив во рту пересохший язык. Конечно, не обошлось без коварной тошноты, которая напомнила о себе, объявившись после такого резкого подъема, но жажда была сильнее любых недомоганий. Выпив почти всю воду и привыкнув немного к вертикальному положению, услышала тихий стук в дверь, которая скрипнув и приоткрывшись явила голову Ивана.
Увидев меня живой и даже в сознании – мальчик очень обрадовался и с криком – "Мама, она встала!", рванул куда-то, скорее всего, за подмогой.
Наверное, из-за плохого самочувствия было как-то безразлично, что скорее всего, возникнут вопросы, на которые надо отвечать, понимая, что нельзя обижать хозяйку тупым молчанием и только пользоваться ее радушием. Так можно обидится и выставить вон лишний груз, который отвлекает от хозяйских дел.
Взволнованная Настя появилась в двери.
– Боже, мой! Варвара вы меня так сильно напугали. Скажите, как себя чувствуете? Болит что-то?
–
Спасибо. Но не стоит так переживать. – выдавила из себя, ослабевшим голосом. – Сейчас соберусь и не буду вам докучать. Так неудобно вышло. Я…
– Вы, что? Пока вам плохо – надо полежать. Пульс был слабый, кровь пошла носом да и вообще вы были такая бледная… Я очень испугалась. – взволнованная Настя тараторила явно успокаивая себя.
Я же молча лежала и не знала, что сказать. Хотелось увести тему разговора от себя.
– Как там Майя? – тихо прошептала я.
– О! Это просто чудо! Майя пошла на поправку. – засмеявшись Настя продолжила, – видели бы лицо ветеринара, когда он осматривал мою лошадку. Он, наверное, целый час возле нее прыгал, пытаясь найти объяснение своей ошибки. В итоге выдав, что это мистика и такое не возможно.
– Ветеринар был тут? – спросила я стараясь принять сидячее положение. Хозяйка услужливо подложила мне подушку под спину.
– Да! Он должен был прийти на вакцинацию поросят вечером и увидев вас в обмороке, сделал какой-то укол и помог перенести в спальню. Все таки тяжело, когда мужчины нет дома, – печально вздохнув, продолжила, – Дима скоро должен приехать и тогда будет по легче.
И тут в комнату зашел Ваня, важно неся перед собой поднос с большой тарелкой манной каши в середине, которой красиво лежало разрезанное пополам вареное яйцо. Также была кружка чая и слоеная булочка. Ласково улыбнувшись заботливому мальчику с благодарностью приняла явно тяжелый для него поднос.
– Помощник, мой! – ласково приобняв сынишку, чмокнула его в щечку. – Собирайся в школу, а то опоздаешь.
– Не буду мешать. Ах, да. Я позволила себе постирать ваши вещи, а то они испачкались, когда вам стало плохо. – улыбнувшись встала со стула, покинула комнату.
Какая она все таки милая и деликатная, подумалось мне. Было жутко неудобно, что человек так заботиться обо мне. Ведь состояние моих вещей было достаточно плачевно после всех перипетий, что произошли, а не из-за того, что я упала в обморок. Настя оставила меня наедине с аппетитным завтраком, решая домоуправительские вопросы. Сразу раздался шум пылесоса. Все были заняты чем-то кроме меня. Тошнота стояла в горле и не давала приняться за завтрак. Есть очень хотелось, но эта аномалия тормозила все попытки угоститься. Решив начать с конца, приступила с чая и дело пошло лучше. Сладкий черный чай был с добавлением каких-то не знакомых мне трав и придавал сил не хуже, чем кофе. Тепло разошлось по телу потихоньку доходя до пальчиков ног. Слабость и недомогание уходили, даря возможность приступить к более значимому блюду – к моей любимой каше.
