— Отчего ж не проучить? — с готовностью поднялся Ингольф. — Только вот после этого, — его палец указал на Тронка, — я побрезгую, так что придется тебе меня вперед пропустить.
— Еще чего! — гоготнул Тронк. — Меня первым назначили, так что не обессудь…
— Что ты там пищишь? — С глумливой ухмылкой Ингольф приложил ладонь к уху. — Пусть мне переведут, чего эта крыса хочет.
Таким викинга я не видел никогда.
Я тревожно оглядывал лица друзей. Происходило что-то невероятное и немыслимое. Мне казалось, что я вижу какой-то дикий сон, — настолько нелепым казалось все происходящее.
На дне души теплилась надежда, что Мидара просто хочет как следует напугать и в самом деле зарвавшуюся девчонку, но я ясно осознавал, что никогда бы наш капитан не стала кому-то угрожать подобным образом и тем более — так шутить. Мидара вообще очень редко кому-то грозила и всегда приводила угрозы в исполнение.
Глядя на белеющую на глазах Файтах, капитан улыбнулась — не приведи Господь, когда тебе так улыбаются.
— Я бы и сама тобой занялась, да что-то неохота сейчас, — как бы между прочим сообщила она вдруг. — Да и толку от тебя мало будет — еще и вязать придется поначалу…
— Послушай… — начал я и подавился собственными словами: в руках у нее появился пистолет.
— Если кто-то вздумает мне мешать… — словно бы прошипела получившая способность говорить змея.
— Мидара, — вдруг порывисто зашептала Таисия. — Я тебя прошу, не надо, не делай этого, если ты меня любишь… Вспомни, что случилось со мной… Вспомни свою судьбу.
— Я-то свою судьбу помню, — зло скривилась Мидара. — А вот ты свою не иначе позабыла: слыхала, что она про тебя только что сказала?
— Но не казнить же ее так… за слово…
— Больно ты жалостливая стала… Ха, а может, она тебе понравилась? — Палец Мидары по-прежнему лежал на курке. — Или вы с ней уже успели поиграться, а?
Если до этого у меня были какие-то сомнения, то последние слова нашего капитана окончательно убедили меня, что творится что-то страшное.
Неужто и впрямь все дело в той отраве? Но что делать?
Между тем лицо Таисии, сперва покраснев, в один миг стало белым.
— Вот, значит, ты какая! Вот ты себя и показала! Аристократка паршивая! Чуть что не так, не по тебе, так ты человека замучаешь до смерти и не поперхнешься даже и думать забудешь назавтра!! Я ведь полюбила тебя как сестру, а ты… Ты думаешь, мне твои содомские ласки нужны?! Думаешь, я без них не обойдусь!
— Тейси, замолчи! — Казалось, ярость сейчас разорвет Мидару.
— Ну давай, стреляй, убей меня! — истошно закричала Таисия, подаваясь вперед. — Ну, давай! — С неожиданной силой она рванула воротник платья, разодрав его ткань вместе с нижней рубашкой почти до пояса. — Давай, убей! — Она ткнула пальцем под левую грудь. — Вот сюда, прямо в сердце! Или нет, лучше этому козлу приблудному меня отдай — все веселей будет подыхать!!
— Ну, хватит. — Дмитрий решительно шагнул между женщинами, так что ствол пистолета уперся ему в живот. — Побесились, и ладно! Отдай пистолет, и поговорим спокойно. Тая, успокойся и прикройся, а ты, Мидара… — Он протянул руку, и я уже мысленно представил, как он перехватит оружие, одновременно уходя с линии выстрела.
Удар носком сапога в пах согнул его пополам, а следующий — по ребрам — швырнул на землю.
— Есть еще кто-нибудь, кто имеет что-то возразить?
— Есть, — прозвучало позади меня.
Она развернулась на месте, и в то же мгновение стремительно прилетевший из-за моей спины предмет, блеснув на солнце, ударил ее между глаз. Не вскрикнув, она растянулась на пожухлой траве.
Я обернулся. Секер Анк держал наизготовку за лезвие второй нож.
— Василий, ты вроде тоже ума пока не лишился — забери у нее оружие и свяжи покрепче.
Я перевел взгляд на Ингольфа и Тронка, стоящих друг напротив друга. Как бы они ни относились к происшедшему, но своих чувств никак не выражали, поскольку находились под прицелом автомата, как по волшебству возникшего в руках Орминиса, великолепно сообразившего, что следует делать в данной ситуации.
Дмитрий, морщась от боли, поднимался на ноги.
— Что здесь происходит, друзья? — с придыханием пробормотал он.
— Не знаю. — Секер спрятал нож в обойму на поясе. — Ничего хорошего… Не беспокойся, — это уже мне, — ничего с ней не случится. Всего-то и дел — рукоятью по лбу.
С некоторой опаской оглядываясь на Ингольфа и Тронка, я приблизился к неподвижно лежащей Мидаре. На шее подрагивала жилка. И в самом деле жива, слава богу. Лоб ее набухал кроваво-красной шишкой, растущей буквально на глазах.
Продолжая с тревогой держать скандинава в поле зрения и с еще большей тревогой думая, что Мидара может в любой миг очнуться, я принялся вязать ей руки кожаным ремнем от портупеи. Пистолет я подобрал и спрятал в карман, валявшийся тут же нож заткнул за пояс.
Таисия, придерживая платье, сделала пару шагов к Мидаре, потом опустилась на колени и легла на землю. Ее душили рыдания. Разодранное платье сползло с плеч почти до пояса, и она даже не пыталась поправить его.
