Жуткий, полный ужаса и боли вопль ударил нам в уши. Несчастный забился на досках палубы, как пойманная акула.
С каменным лицом она швырнула окровавленный кусок мяса за борт и небрежно вытерла руку о рубаху жертвы.
— Теперь будете говорить? Ты следующий. — Палец ее указал на чернобородого.
И тогда начал говорить самый младший, за ним наперебой вступили остальные. Да, Красо действительно послал их, как это и в самом деле бывало не раз, чтобы захватить их в плен и доставить для допроса к хозяину.
— Но клянусь вам, клянусь богами-покровителями, мы не должны были вас убивать, нам было приказано, чтобы ни один волос не упал с вашей головы.
— Зачем мы понадобились этому вашему Красо? — задал вопрос Ингольф.
— Хозяин… он не знал… не мог понять, кто вы такие… он думал, вы пираты с Архипелага или искатели сокровищ… Или даже с той стороны… Из младшего мира…
— Ну ладно… пока поверим вам.
Небрежно, как какое-то неодушевленное бревно, даже не оборачиваясь, она начала толкать ногой утаоранца, стонущего в луже крови, к борту.
— Что делать с вами, мы еще решим, — как бы между прочим бросила она. — А пока надо убрать мусор…
— Мидара! — Крик Ингольфа заставил нас обратиться в камень.
Она развернулась на месте, инстинктивно хватаясь за оружие, и это стало ее роковой ошибкой. Искалеченный разбойник каким-то образом сумел освободить руки. Прежде чем кто-то из нас успел что-нибудь сделать или предупредить Мидару, он мертвой хваткой вцепился ей в косы, нечеловеческим усилием рванул их, так что молодая женщина прогнулась назад с криком боли, и в то же мгновение оттолкнулся ногами от переборки и рухнул за борт. Плеск двух тел прозвучал для нас всех как гром.
«Пламя!!!» Сердце мое сдавил ни с чем не сравнимый ужас, подобного которому я не испытывал в жизни… ужас, от которого померк окружающий мир.
Но тут же в мозгу вспыхнуло воспоминание, как полчаса назад наша капитанша на моих глазах спрятала кристалл в шкатулку в своей каюте. Хотя и со стыдом, но признаю, что мысль о драгоценном талисмане в те мгновения вытеснила в моей душе все прочие. Между тем на палубе происходило следующее. С истошным воплем Тая бросилась вперед и уже перенесла ногу через планширь, но Орминис успел схватить ее за плечо и опрокинуть на палубу. Один из разбойников, каким-то ловким движением выскользнув из пут, кинулся на Дмитрия, тот прикончил его выстрелом в голову, почти в упор. Одновременно Ингольф, имевший свой собственный, вполне определенный взгляд на обращение с пленными, тремя молниеносными ударами весла уложил троих оставшихся, тоже лихорадочно пытавшихся освободиться от веревок.
— Кристалл!! Мы все погибли, Василий!! — выкрикнул Секер и принялся биться головой о мачту.
— Да цел он, успокойся! — с силой встряхнул его я.
— Цел?! — Лицо его просветлело, и он без сил сполз на палубу.
Оставив его, я присоединился к сгрудившимся на полубаке товарищам.
Прошла минута, затем другая… третья… Мы молча стояли у фальшборта, только Таисия по-прежнему лежала на палубе, захлебываясь рыданиями.
Дмитрий стащил с головы зюйдвестку с коротким «эх!», его примеру последовал Ингольф.
Внезапно метрах в пяти от брига из воды с плеском вынырнула так хорошо нам знакомая рыжеволосая голова.
Стоящий рядом со мной Орминис пошатнулся, чертя в воздухе указательным пальцем знак против зла.
Несколькими широкими размашистыми движениями Мидара пересекла разделявшее нас расстояние, и вот она уже протягивает нам руку… вот она уже стоит рядом с нами.
Распустившаяся коса закрывала ей половину лица, плечи и живот расцарапаны в кровь, грудная повязка сорвана. Но она довольно улыбается, даже дыхание ее почти не участилось.
— Госпожа, госпожа! — рыдала, совсем потеряв голову, Таисия, обнимая ее колени. — Вы не погибли, великий Боже, вы живы!!
— Ну что ты, Тейси, не плачь. — Мидара ласково гладила ее по волосам. — Я и не собиралась умирать. — Она повернулась к нам, ничуть не стесняясь своей наготы. — Черт, автомат утонул, жалко. Еще с Йоораны со мной. — Она с досадой взмахнула рукой: — Уй, ладонь прокусил, сволочь!
Мы обернулись к нашим пленникам.
Двое, издавая слабые стоны, приподнялись на четвереньки. Один лежал неподвижно, вокруг головы растекалась лужица, казавшаяся в сумерках черной.
— Крепковато я его приложил, — констатировал Ингольф. — Ну да жалеть незачем.
Покачиваясь, двое поднялись на ноги.
— Должно быть, великая Сехмит хранит тебя, воительница, — криво усмехнулся чернобородый главарь, не стесняясь уставившись на обнаженную грудь Мидары. — И половчее тебя не могли выскользнуть из лап Шустрого — да будет его путь на Поля Сетха легок.
— А что, в ваш рай пускают кастратов? — осведомился Ингольф.
— Красо зря связался с вами, — пропустив мимо ушей слова Ингольфа, как бы подумал вслух главарь. — Не знаю уж, кто вы такие, может, даже и демоны, но зря…
Второй молчал, пошатываясь на подгибающихся ногах, — видимо, еще не отошел от удара по голове.
Мидара внимательно посмотрела на нас, словно что-то стараясь прочесть в наших лицах, а потом молча указала пленникам на волны:
— Туда. И побыстрее.
Никто из нас не попытался возразить.
