Уже на последних ступенях широкого крыльца цепкий взгляд князя зацепился за самодельную перевязь за спиной у сотника. По очертаниям однозначно угадывался меч, но почему по самую рукоять перемотан?
– Это что же ты меч в тряпицу завязал?
– Ножны не добыл пока, – прямо ответил Иван – а с мечом наперевес, какой из меня гонец венчальный?
– Да, и вправду… А что ж по самую рукоять-то? – не унимался Борислав.
Слава о том, что он охоч до всякого диковинного оружия, далеко за границы Черноречья дошла. И о том, как порой он себе это оружие добывал. Показывать Кладенец князю Бориславу, ой как не хотелось. Но и разжигать любопытство тоже…
– Ну, в Черноречье он мне ни чему, так ведь?
Князь нехотя кивнул, признавать, что послу дружественному грозит здесь опасность – признать свое бессилие как правителя.
– Ну, и сам, княже, знаешь, как после горячей битвы оружие выглядит. А чистить времени не было – сюда спешил.
Князь второй раз нехотя кивнул. Вроде, как и ответил сотник, а что-то так и тянет заглянуть под тряпицу. Да не гоже князю, как девице какой нос совать не в свои дела. Потом, при случае выяснит.
Мужская половина детинца соответствовала своему предназначению – без лишних украшательств, всё просто, но при этом всё, что необходимо – есть.
Светёлка, предназначенная гонцу, ничем не отличалась от убранства остальной мужской половины: простая, но широкая кровать в углу, застеленная свежим бельем, в ее ногах сундук, у противоположной стены лавка на ней лохань для умывания и вышитый рушник.
Лишь солнце немного разбавляло мужской аскетизм комнаты, проникая в светелку через цветные стеклышки мозаичного окна и играя разноцветными бликами на выскобленном до белизны деревянном полу.
Всё чисто и просто, что и необходимо уставшему с дороги путнику.
Оставшись один Иван осмотрел комнату. При взгляде на кровать хотелось упасть и не вставать с неё сутки. Но дело важнее. Пока нет лишних глаз надо припрятать меч – уж больно князь им заинтересовался.
За царгой кровати обнаружилась ниша подходящего размера. Туда-то сотник и схоронил меч. Жаль не знает заговора, отводящего глаз – при случае надо будет восполнить пробел, Йега то поди не один подобный знает.
Мысль о ведунье горечью отозвалась в горле. Доведется ли увидеть её?
Только сотник успел оправить кровать, как постучала и вошла дворовая девка с чистой одежой.
– Князь в баню зовет тебя, батюшка, – пролепетала она густо краснея.
– Веди.
В предбаннике ждал уже раскрасневшийся и разнежившийся от крепкого пара князь, изредка прихлебывая из большого черпака холодный, ароматный напиток. Бисеринки пота покрывали лоб, нос и могучую грудь правителя, на лице расплылась блаженная улыбка.
– Иди, Иван, меду хмельного хлебни, да попарься перед венчанием.
– Благодарствую княже. Но что бы чин по чину все справить надо голову свежую иметь да на ногах стоять. А после трудного пути-дороги, баньки отменной да меду хмельного, боюсь, нарушу слово, Святобору даденое. Не обессудь, но отвару бы мне сейчас, иван-чай или зверобой, да меду немного. А после бани поспать часок-другой. А вот когда справим ритуал, да Раду мужу молодому отправим – вот тогда можно честным пирком да за свадебку.
– Ох, и люб ты мне, Иван! Зря время не теряешь и слова не молвишь. Микитка, отвару травяного да меду неси! А ты, Иван, отдыхай. Вечор жду тебя у себя, кольчугу справим, да ножны посмотрим.
Баня была великолепна. Банный дядька двумя вениками прошелся по разбитому телу, мастерски выбивая из него все напряжение, оставляя негу и приятную усталость. До светелки добрался почти ползком. Если бы медом с князем угостился, то там же в бане и свалился бы. В грязь лицом перед князем ударил.
Сотник буквально свалился на кровать, и пока не смежил веки, взял в ладонь кошачий камень.
Кот откликнулся сразу, с каждым разом связь появлялась всё быстрее и была четче. Убедившись, что рыжеволосая ведунья в порядке, воин впервые за трое суток уснул глубоким сном без сновидений.
Вынырнула из черной пучины под настойчивые лапки кота.
Солнце уже село, луна только-только поднимала свой белый лик над горизонтом. Пока не в зените – есть время собраться и дойти до источника. Все-равно её черед чуть ли не последний.
Не торопясь встала – собирать было практически нечего, метлу в ступу закинуть, да остатки дорожного скарба. Много времени это не заняло.
Оттягивая момент ухода, Йега присела на импровизированное ложе и задумчиво дожевала остатки пирога, запивая водой из фляги. Торопиться не хотелось.
Луна поднималась всё выше, и больше тянуть не было возможности. Она встала, оправила изрядно потрепанное платье, как будто это могло его спасти. В последний раз посмотрела в сторону Черноречья, будто в той стороне остался ответ необъяснимому чувству пустоты внутри.
Кот не торопил. За много лет он научился чувствовать и понимать хозяйку, как никто другой.
– Доброго пути тебе, Иван. Прощай… – и сделав последнее усилие над собой, она повернулась в сторону гор.
