«Итак, я обнаружил твой мозг и выяснил, что он закрыт, заблокирован для любого контакта, и даже я не могу установить связь с большого расстояния. Но тот, кто закрыл твой мозг – а я вижу, что это сделали без твоего согласия – не учел, что на свете существую я! – Иеро показалось, что он различает некий оттенок гордости в беззвучном голосе. – Я нашел такое место, которое не закрыто барьером. Как вы говорите, щель или маленькую дырочку. И сквозь нее я послал свою собственную мысль, призывая тебя сюда. Мне пришлось потратить массу энергии, и я сильно проголодался. Даже сейчас, приняв пищу, я все еще голоден, и потому должен найти себе еще еды, прежде чем мы побеседуем снова. Ты тоже можешь отдохнуть и принять пищу. Иди туда, где ты оставил свое животное и забери все нужные тебе вещи. Потом возвращайся на это же место и отдыхай. Мы сможем поговорить с тобой чуть позже. И не бойся ничего. Ни один хищный зверь не появится у моего озера, если я не пожелаю, и никто не уйдет отсюда, пока я не разрешу.»
Все! В сознании Иеро опять наступила тишина. Он припомнил последние слова своего невидимого собеседника, и невольно вздрогнул. «Никто не уйдет отсюда, пока я не разрешу…» Неужели такова и его судьба – погибнуть здесь, на берегах безымянного озера, в пасти неведомой твари? Умереть, не закончив своего дела и не увидев Лучар?
Священник медленно осенил себя крестным знамением. Если когда-нибудь он нуждался в Божьей помощи, то, кажется, этот час настал! Но не страх близкой смерти и даже не горечь одиночества заполонили сейчас его душу. Его мучило другое: неужели он преодолел так много препятствий, прошел бесчисленное количество миль лишь затем, чтобы встретить здесь позорный и глупый конец?
Внезапно мысли его возвратились к событиям прошлого, недавнего и далекого, и почему-то это принесло ему утешение и вновь вселило надежду в сердце. Он вспомнил свою родину, оставшуюся далеко на севере, и начало своего пути, затем одну за другой перебрал все свои удачи и промахи, вспомнил о побежденных врагах и найденных друзьях – и, наконец, о той единственной женщине, которую спас от смерти и полюбил. Этого оказалось достаточно, чтобы дух его воспрянул. Ведь он пока что жив, а потому не стоит считать себя приговоренным к смерти! Настоящий воин всегда знает, когда нужно сражаться, а когда – выжидать. Сейчас надо потянуть время. Это странное существо еще не причинило ему никакого вреда – наоборот, оно предлагает ему поесть и отдохнуть. Что ж, он сделает и то, и другое.
Иеро повернулся и зашагал в обратном направлении, туда, где остался прыгун и вся его поклажа. Дождь кончился, и рассеянного солнечного света стало немного больше, но карабкаться по холмам скользких от влаги костей было по-прежнему неудобно.
Наконец он увидел в тумане знакомые контуры – похоже, что уставший от долгого ожидания попрыгунчик прилег на землю. Вот только куда подевались его длинные задние лапы? Странно… И вдруг ужасное предчувствие холодной иглой кольнуло его сердце. Иеро со всех ног ринулся к маячившему в туманной дымке силуэту, уже не замечая, чьи костяки и черепа он топчет. Добежав до сероватой кучи камней, которую он принял по ошибке за своего скакуна, священник, тяжело дыша, опустился на засыпанную костями землю. На ней, прямо у его ног, лежали седло, упряжь, копье и все остальное снаряжение. Только от Сеги не осталось ровным счетом ничего! Его добрый пушистый скакун исчез, растворился в воздухе, непонятно каким образом сняв с себя всю эту хитрую, надежно закрепленную амуницию. На ней почему-то остался тонкий слой прозрачной, лишенной запаха слизи.
Иеро выхватил из ножен меч и отчаянно махнул им в сторону безмолвного озера. Теперь он понял, что было причиной всплеска. Теперь он знает, кто мог оставить липкие следы!
«Будь ты проклят! – закричал он на единственно доступной ему ментальной частоте. – Хватит прятаться! А ну, вылезай из своей грязной лужи и попробуй справиться со мной, а не с бедным беззащитным животным! Ну, давай же, иди сюда, безмозглый моллюск! Выходи, я жду!»
Сам того не замечая, последние слова он выкрикивал уже вслух. От бессильной ярости из глаз у него брызнули слезы. Надо же, так подло убить беззащитного попрыгунчика! В том, что у Сеги не было ни малейшего шанса спаститсь от неминуемой гибели, Иеро не сомневался.
Никакого ответа. Темное озеро оставалось таким же спокойным, над его зеркальной поверхностью все также курился поблескивающий туман, и ничего не нарушало царившую у берегов тишину. Дальний край обширного водоема был скрыт висевшей в воздухе переливчатой дымкой, и единственным источником движения являлись лишь суетливо сбегавшие по кустикам мха водяные капли.
